В нём два борющихся течения. "Рюсско-литературное" и "западное", типа Эдгара По.
В первой редакции "Вия" он очень подробно расписал нечисть - таркан размером со слона, склизкая пирамида со щупальцами и т.п. И услышал критику, что, мол, "подробное не может быть страшным".
Все эти описания он сильно сократил, (создатели ещё невышедшего фильма "Вий" разыскали первую редакцию в издании 1900 г. и работали по ней).
Вместо этого появляется "успокаивающее" послесловие, снижающее драматизм.

Гоголя всегда хвалили за сочность типов, яркий язык. Т.е. тащили вперёд первую составляющую. "Рюсская" литература не имеет фантазии. Гиляровский, Толстой, Тургенев - это натурализм без тени воображения. Естественно, что и Гоголя втаскивали "туда же".
Наиболее гениальные места в Гоголе, - первый разговор с Хлестаковым, разговор с Коробочкой - это опять же юмор западного типа, сегодняшнего. Коробочка - это тот же самый, который "вчера раки по пять". И это опять не вписывается в "великую" и "рюсскую".
И Гоголя все время "правили", "тянули" - от кафковских "Носа", "Записок сумасшедшего" - в общую великоимперскую струю.
И сломали.
Дашь империи луковицу тюльпана - всё равно заставит васильками цвести.