Гордей с папой идут получить приз - поездку в Гмунден, но Гордей отрицает, что когда-либо рисовал картинку, за которую положен приз. Хотя его все уговаривают. Тогда они получают приз для тех.... кто не рисовал этой картинки! В Альпах, из Гмундена, им предстоит чудесная поездка на горном поезде...

Действительно, в настоящей горной железной дороге посредине шли рельсы с зубчиками. И зубчатое колесо у паровоза было! Они сели на поезд, и вдруг на телефоне Гордея засветилось:

«24 конкурента»

Гордей испугался, потому что их предупредили, что бы мобильные телефоны выключили. Папа сказал:

-Ничего, он игрушечный.

Они ехали, и поднимались всё выше в горы. Папа снимал цифровиком, а Гордей не видел тут ничего особенного. Падать далеко, да.

Вдруг его телефон завибрировал. Он никогда раньше не вибрировал. Там было написано: «Сейчас будет настоящая стрелка. Можешь её переключить. Нажми зелёную кнопку».

И даже была картинка, как переключается стрелка.

Гордей подумал, что вот это вряд ли. Если бы железные дороги управлялись игрушечными телефонами, было бы много аварий. Он, конечно, нажал зелёную кнопку.

Там действительно была стрелка, и они поехали по каким-то ржавым путям. Тотчас поезд остановился, и выбежал взбешенный машинист.

-Вам же говорили выключить телефоны! - закричал он. - Кто включил телефон? Ремонтная бригада — за Ваш счёт!

Все сидели молча, но Гордей тут же вытянул руку. Папа попытался её прижать, но ничего не вышло.

-Я! - сказал Гордей.

Машинист подошёл и протянул руку.

-Покажи, что за телефон?

Гордей протянул телефон.

-Он же игрушечный? - удивился машинист. - Ты не придумал, мальчик?

-Он не игрушечный, - ответил Гордей. Телефон взял, да засветился.

«Нет конкурентов. Вы проиграли», - было там написано.

-Гм, -сказал машинист, и отдал телефон. - А как его выключить?

-Кто бы знал, - сказал Папа.

-Есть вариант сидеть здесь часа четыре, - объявил всем машинист. - Подъедет другой поезд, и все поедут домой.

Весь поезд — а все окна в вагоне были открыты — дружно заныл, а некоторые дети заплакали.

-Тогда надо попробовать проползти вперёд. Дорога скоро соединяется снова. Это старая ветка, сейчас построена новая. Но если застрянем, то до спасательного поезда будет далеко идти.

Все решили двигаться дальше. И поезд поехал, очень медленно. Вскоре он въехал в туннель. Прямо в туннеле оказалась маленькая станция, состоящая из одной платформы, но на ней — никого. Поезд остановился, и на платформу вышел машинист. Вид у него был очень задумчивый.

-Мальчик с телефоном! - позвал он. Гордей сошёл на перрон.

-Тут ничего твоим телефоном не включается? - показал машинист. Он стоял на площадке, огороженной поручнями, там была стойка, на ней циферблатик.

-Дядя, это же весы! - сказал Гордей.

Дядя посмотрел на циферблатик.

-Точно! - сказал он. - Это мой вес. А ну-кась, встань сюда!

Гордей встал, и весы показали его вес. Завибрировал телефон, и там было написано:

«Вес совпадает»

Тут же Гордей почувствовал, как внутри всё подлетело кверху. Площадка с ним вдруг провалилась внутрь. Она полетела вниз. Это был глубокий колодец. Вверху маячило лицо машиниста, он был в ужасе. А вот и папино лицо, и они всё меньше и меньше...

Наконец падение остановилось. Перед Гордеем открылось ограждение, и разъехалась в стороны скала. Делать было нечего, он вышел. Обернулся — и увидел, что скала за ним сомкнулась.

Он был, наверное, в горах. Перед ним был высокий-высокий обрыв, без всяких следов входа, а сам он стоял на хорошей асфальтовой дороге.

Но самое странное было в том, что здесь была ночь!

Вдруг телефон зазвонил. Это был Папа.

-Матвей? Это ты звонишь? Ты где? - закричал Папа.

-Папа, не кричи. Так плохо слышно. Я на дороге, она спускается вниз. Совсем недалеко — очень большой город. На дороге стоит белая машина. Я подойду к ней, и попрошу, что бы меня отвезли в полицию.

-Ты молодец - сказал Папа. - А, ну вот и ты едешь.

И Папа отключился. Гордей удивился, потому что он никуда не ехал.

Здесь было очень тепло. Даже жарко. А машина была старинным «дюзенбергом» - только настоящим. Он впервые видел всамоделишный «Дюзенберг». Сделал шаг к ней, и...

Машина вдруг завелась, и поехала навстречу. Он не видел в ней шофёра! Ещё страннее было то, что она хотела его задавить.

Белый дюзенберг

Гордей иногда давил пластмассовых человечков игрушечными машинами, и сразу понял, что теперь он — пластмассовый человечек. Дело плохо. Здесь и увернуться-то было некуда — с одной стороны обрыв, с другой — отвесная скала.

Машина летела прямо на него. Гордей побежал к скале, и немножко даже вбежал на неё. У самой дороги скала чуть скруглялась.

Так он и думал: дюзнеберг побоялся поцарапаться, и пролетел мимо. Такой белый и красивый дюзенберг не будет царапаться.

Автомобиль разозлился, и стал разворачиваться. Вот он опять набирает скорость...

Вдруг что-то как грохнуло, да так, что Гордей чуть не оглох. Тройным грохотом. Дюзенберг потерял управление — завизжал тормозами и еле остановился на самом обрыве. Его передние колёса зависли над пропастью, а задние оказались тоже над землёй. Он лежал «на животе».

Гордей оглянулся. На дороге были три девочки. Они присели на одно колено, и у каждой было по винтовке. Все три винтовки дымились.

-Съел? - сказала одна дюзенбергу. Автомобиль взревел от огорчения, и задние колеса стали вертеться очень быстро. Но он никуда не сдвинулся.

-Сейчас фары прострелим, будешь знать, - пригрозила другая девочка.

-Давайте попробуем его спихнуть с обрыва? Он же еле стоит? Все вместе? - предложила другая.

Гордею показалось, что машина затряслась от ужаса.

-Белый дюзенберг? С обрыва? - не одобрил Гордей. - Это очень дорогой и редкий автомобиль.

-Вот поэтому его и надо спихнуть. Он же тебя чуть не размазал, - сказала третья девочка. - Ты кто такой?

-Гордей. А вы?

-Лилли,- ответила первая.

-Винни,- ответила вторая.

-Эмма, - ответила третья. -Что мы будем делать с машиной? У нас ещё много патронов. Давайте, простреляем ему дырочками сердечко на корпусе?

-А может, он управляется, если залезть в кабину? - спросил Гордей.

-Ты умеешь управлять машиной?! - вскричали все три, а Эмма наставила на него винтовку.

-Вообще-то мне ещё рано. Но папа уже научил, - ответил Гордей. Услышав, что его научил папа, девочки успокоились.

-Да как он съедет, у него же колёса в воздухе, - возразила Винни.

-Вы залезете на багажник. Его перевесит назад. Может, задние колёса коснутся земли. А я дам задний ход, - деловито предложил Гордей.

-Там есть рычаги и педали. Но он не будет тебя слушаться, потому что заколдован, - сказала Эмма. - Он привезёт в какое-нибудь ужасное место.

-Заколдован? А может, просто радиоуправляем? - усомнился Гордей.

-Что такое «радиоуправляем»? Им управляет кеворка Белого Джентльмена.

Тут они начали спорить. Оказалось, девочки никогда не слышали ни о каком радиоуправление. А Гордей никогда не слышал о кеворке. В конце концов Гордей подумал, что о белых дюзенбергах, которые хотят его задавить, он тоже никогда не слышал. Его вообще ещё никто никогда не пытался задавить. Наверное, ему надо разобраться с этой кеворкой.

Девочки сказали, что есть чудодейственные предметы. Они называли их «артефактами». Эти артефакты были полны кеворки — особой силы, которая могла даже управлять вещами и делать совершенно сказочные вещи!

-Только он должен быть вставлен в сердце вещи. Если бы мы знали, где сердце автомобиля, мы бы вытащили артефакт, и всё колдовство пропало, - объяснила Эмма.

-Ты знаешь, где сердце автомобиля? - спросила Лилли.

-Обычно им называют мотор, - задумчиво сказал Гордей. - Но мотор большой и грязный. Кроме того, автомобиль управляется рулём. Может, он где-нибудь в руле?

-А может, в тормозах? - лукаво спросила Винни.

-Да, ты не знаешь, где сердце автомобиля, - вздохнула Эмма. - А мы уж думали, ты пригонишь этого злодея нашей Черной Магнолии.

-Черная Магнолия? Кто это? - спросил Гордей.

-Наша кинозвезда! - дружно ответили девочки.

-Имя как-то не очень, - сказал Гордей.

-Оно ей очень подходит, - сказала Винни. - Она коварная и лживая. Мы ей служим.

-А машину послал Белый Джентльмен. Он хороший и благородный, только он тебя убьёт, - добавила Эмма.

-Как у Вас всё необычно, - позавидовал Гордей. И вдруг вскричал, - Я знаю, где сердце автомобиля!

Сигара

Они осторожно приблизились к дюзенбергу. Автомобиль пах не так, как все машины. Эмма принюхалась:

-Ах, - сказала она. - Как хорошо пахнет! Кожаными креслами и красивыми благородными джентльменами.

-Осторожней, Эмма, - сказала Вилли. - Это действует кеворка. Да, запах изумительный. Я стану кинозвездой и в меня влюбится...

-Гордей, - сказал Гордей, и все засмеялись. - Да что вы, у моего папы точно такой одеколон есть. С таким запахом.

-А может, к тому времени ты вырастешь в красивого джентльмена? - сказала Лилли. - Чего не бывает? Я стану кинозвездой, и ты влюбишься в меня...

-Нет, это я стану кинозвездой, и он влюбится в меня, - размечталась вдруг Вилли.

-А я... я стану кинорежиссёром, и он... куча красивых артистов влюбится в меня! - сказала Эмма.

Гордей посмотрел на них, и испугался. Они все закатили глаза, и о чем-то грезили.

В одной книжке он прочитал выражение «понюхать пороху». Оно вдруг пришло ему на ум. Он вырвал ружьё из рук Эммы — причем девочка не особенно сопротивлялась, и поднёс дуло к самому носу. Эмма вздрогнула:

-Ого! Порохом запахло! Где моё ружьё?

Точно так же удалось избавить от наваждения Вилли и Лилли. Просто дать им понюхать пороху. Теперь Гордей в точности понял, что значит это выражение - «понюхать пороху».

Приведенные в чувство, три девочки прижали багажник к земле, а Гордей залез на место справа от водителя.

-Вот где сердце автомобиля, - сказал он и открыл «бардачок». - Папа всегда держит здесь все бумаги! В этой штуке должно быть то, кому он принадлежит!

В «бардачке» оказался небольшая округлая палочка, скрученная из сухих листьев, и больше ничего. От неё сильно пахло. Гордей знал этот запах — так пахло от его бабушки, которая тайком курила.

-Это сигара Белого Джентльмена! - вскричала Лилли.

-Вот он, артефакт! - вскричала Вилли.

-Бросай скорее, сигара на меня уже действует! - закричала Эмма и стала усиленно нюхать свою винтовку.

Гордей бросил сигару прямо в бездну, хотя у него тоже мелькнула мысль «вот бы попробовать покурить».

Больше дюзенберг не давал газ сам по себе, и не вертел передними колёсами в разные стороны. Он стал слушаться руля. Девочки как следует придавили багажник, задние колёса коснулись земли, и задним ходом Гордей выбрался обратно на дорогу.

-У него очень тяжёлый руль. Его надо вертеть вдвоём, - сказал Гордей.

Эмма встала рядом и взялась помогать. Лилли и Вилли сели на второе сиденье.

Хотя у машины были спущены три колеса, медленно-медленно они таки вывернули её на дорогу. Машина ползла вниз на первой скорости. Шоссе имело крутые извивы.

-Что там за город? - спросил Гордей. -Гмунден? Но в Гмундене ведь нет небоскрёбов.

-Гмунден? - удивились девочки. - Никогда о таком не слышали. Это Фантоний.

Тут они проехали дерево, которое Гордей видел лишь на картинках.

-Это же пальма? Они же растут в джунглях, где жарко?- спросил он.

-Пальма. У нас не холодно, - ответила Эмма. - Кстати, куда ты собрался ехать, если не знаешь город?

-К первому полицейскому, - сказал Гордей.

-К полицейскому? - возмутились девочки дружно. - Ты что, хочешь попасть к Белому Джентльмену? Это же он тебя чуть не убил!

-Почему? - спросил Гордей.

-Не знаем, - дружно ответили девочки.

-Наверно, от тебя что-то хочет Черная Магнолия, - предположила Вилли. - Это «что-то» очень не нравится Белому Джентльмену. Между ними нескончаемая война.

-Я не слышал раньше такого имени - Магнолия, - сказал Гордей.

-Это прозвище. Магнолией называется цветок. Неужели ты не видел магнолий? Правда, черные бывают очень редко, - пояснила Лилли.

-Так прозвали здешнюю королеву? - спросил мальчик.

-Фи, подумаешь, королева, - презрительно сказала Лилли. - Это главная Кинозвезда. Перед нею короли и королевы — просто ничто!

-И как до неё добраться?

-Она сама до тебя доберётся, - сказала Эмма. -Просто езжай в порт.

Тут началось много пальм и разнообразные цветы гроздьями, от которых очень сильно пахло. Затем они въехали в большой город.

- А перед названием Вашей фирмы в бюллетене не должно стоять ОАО?

... я ответил:

-Нет. С ОАО и без - равнозначно.

-Смотрите... - сказал врач тоном, будто заподозрил у меня неизлечимый рак лёгких.

Да, оказывается "ОАО". Отдел кадров бюллетень не принял, хотя вроде бы то, что я работаю там 15 лет серьёзных сомнений не вызывает. Поликлиника сказала: тут ОГРН стоит, проверяют по нему, бюллетень из-за мелких помарок мы не переписываем по такому-то нашему внутреннему приказу. И я как бы в пролете тыщ на 15.

Поликлиника: пусть предоставляют документ, котором написано, как называется организация - мало ли что скажет предсмертно больной бронхитом человек?

-У нас каждый бюллетень стоит 300 р бланк, - добавили там.

-Ой, дайте заплачу 500! - обрадовался я.

-Кому, мне? - возмутился врач.

-А кому надо?

Этого он не знал.

.........

Тем временем погруженные на поезд потомки добрались до Вильнюса. Тут с нас взяли 500 р. за 3,65 км (первая фирма, куда звонил, требовала 700); там, ровно те же вещи и то же количество народа - 155 руб за 4,51 км. (машина сына в автосервисе).

То есть, Питер/Вильнюс - 398 %  (при бензине в полтора раза дороже).

Как Вы здесь собираетесь выживать, ребята?

В "Петре I" Толстого есть какая-то жуткая казнь для замужних изменщиц. Какой-то немец видит, и его передёргивает - И Петр понимает, что тот подумал "надо же, какая скотские бывают страны на свете!" В сей же миг мрачный царь эту казнь запрещает.

Дико, когда позора даже не видят.

С 1-го на 2-й этаж Витебского вокзала нет ни лифта, ни эскалатора. То есть, нет - и всё. Приехавшие немчик чемодан в зубы - и по лесенке (а этаж-то 5 метров!). И думает "надо же, какие скотские страны бывают на свете!" Только Петра I рядом нет.

Никакие цветочки-плиточки на его впечатление уже не повлияют, оно уже отлито в бронзе этим Витебским. Будет рассказывать друзьям и внукам под "Да не может быть!...Вот это да!..."

Кстати, и подземный туннель ведь там был. Сразу к перронам. Забавно, как самый лучший вокзал своего времени стал позором Петербурга, сохранив от всех невиданных удобств одну красивую скорлупу.

...........................

Иду домой, гляжу - навес мастрячат пивной от ресторана, где стоянка у гостиницы "Октябрьской". И никого не волнует, что тротуар 15 метров шириной превратился в однометровый проход между радиаторами и огромным полем для двух понтовых выпивох.

Послушайте, не пейте там пиво, а? Пиво от наглецов вкусным не бывает, поверьте!

И я подумал, что эта русская наглость неразрывно как-то связана с широтой русской души, с русской добротой. Такое вот впечатление у меня от жизни. Комплект. Чуть бы побольше эгоизма, поменьше радушия и отзывчивости - глядишь, и наглости было бы меньше?

.................................

Внук шел, вцепился деду в руку, и всё время твердил: "Деда, не надо пока-пока! Не надо пока-пока!" Что-то сильно он запереживал.

Надо, дорогой, надо. Туда, где живут эгоисты и равнодушные, но лифт даже на крошечном вокзальчике. А я пока ещё здесь, этому благородному, радушному и самоотверженному народу жизнь поотравляю.

Ещё в юности слышал, что "Дюзенберг" считался автомобилем американских гангстеров. Мол, уходить от полиции. "Классический дюзенберг" - это мотор с турбонаддувом, т.е. сбоку от мотора - вот такие трубы, как у этого "оберн-спидстера":

(выпускается, как реплика)

Турбонаддув означает, что воздух подаётся в цилиндры не "с улицы", а под давлением. При том же объёме цилиндра воздуха в нём, скажем, вдвое больше - а значит, и топлива можно подать вдвое больше. Как бы компрессором увеличили объём цилиндра.

Метод начал применяться на гоночных машинах, и пришёл в дорогие и мощные серийные. Дорогие - потому что при турбонаддуве снижается кпд, часть горючего просто "вылетает в трубу", машина хорошо "жрёт" топливо.

По этой причине вскоре принцип исчез из серийных машин, а потом и гоночные стали вводить коэффициент, учитывающий турбонаддув, и в нём пропал смысл.

Обычно, дюзенберг - машина не маленькая, что б много гангстеров влезло... Но небожителям положена двухместная - вот Кларк Гейбл у своего чудовища в 35-м:

 

Однако, формы уже архаичные - слишком "рубленые" - для 1935-го. Видимо, после Великой Депрессии марка выжила с трудом, и было не до косметики. А может, виски разрешили - и некому стало уходить от полисменов. Известен только "дюзенберг-мормон-метеор" 1930-х, гоночная машина:

Загадка в том, что есть ещё один, самый последний "дюзенберг" - "dusenberg-coupe-simon" 1939 года. То стимпанкофутуристическое, что открывает пост. И он резко отличается от предыдущих дюзенбергов

По легенде, машина была построена по заказу французского косметического короля Gui De LaRouche для его дамы сердца, некой мадемуазель Симон. Кузов фирмы Эммет-Арманд из Пенсильвании. Однако реального экземпляра не существует - многочисленные фото лишь... с моделек, правда, отлично выполненных.  Вот только всемирно известный Ги Лярош родился в 1921-м, и лишь в 1949-м был принят на работу в качестве... ассистента, а уж стал королём... Нет сведений и о такой кузовной фирме.

Вроде как, эту "Дюзи" видели на выставке в НЙ в 1940-м. Спустя десятилетия облик был восстановлен для фирмы, выпускающей модельки машин. Но была ли она именно такая?



С одной стороны, всё неправдоподобно. С другой, несколько фирм в это время как раз погорели, пытаясь сделать ставку на футуристических концепциях - они разрабатывали их слишком долго. Слишком долог оказался период "молчания", финансово надорвались.

Шасси "дюзи", старое, мощное, допускает, что хочешь.



Есть и некоторые аналоги. Уже на "альфа-ромео" уже закрыто заднее колесо:

"Бентли" 1937-го:

Talbot-Lago:

"Корсар-Фантом", 1938-го вообще футуризм. Здесь у нас Дуглас Фэрбенкс и Джанет Гэйнор:

... Delahaye 1939-го - все колёса закрыты и вааще...

Наконец, где-то там на подходе был знаменитый концепт машины с круглой дверью и 200 км/час.

Конечно, радиатор у дюзенберг-симоны такой, будто его только что нарисовал концепт-художник для респектабельного Бэтмена. Но с радиатором тоже известно масса извращений. Особенно современно выглядит сращение передних крыльев с корпусом, но моделька появилась раньше, чем такие идеи вновь пришли в голову!

Быль или небыль?

Никаких сомнений, кривотолков она не оставляет. Есть что-то человеческое? Нет, - чётко и строго отвечает Власть. Поскольку у неё нефтяные деньги, то я сомневаюсь, что Россия сможет тут счаушескить. Наше светлое будущее и политическую стабильность буду хранить площадки с вышками и пулемётами, ограждённые колючей проволокой. Это реалистичнее.

Никаких претензий к Власти у меня нет. Что она собирается делать, и какая всё дальше и дальше будет жизнь, как выживать - мне ясно. Снести этот пост, например.

Интересует лишь один вопрос. Вот, посадят Навального. Всё всем ясно. Но не только нам!

Какие нынче времена на дворе? Бокасса-то допустим в мире, или что-то там новенькое? Ну, типа, как посадили Лешу - ни одной визы русскому, работающему в госсекторе - Евросоюз, Штаты, etc не выдали. Так вот по-простому, по-деревенски. Элементарной окружающей действительностью по башке очередной версии Бокассы. Нет ещё? Пока только голодающие дети Африки? Или уже?

То есть, принцип невмешательства всегда имел границы, диктуемые гуманизмом. Как там, с этой границей, на нас ещё гуманизма не положено? Это интересно. В остальном всё, как обычно.

Может, просто сократить реальность до минимума - в "Волшебнике страны Оз" Дороти попадает в сказку во втором абзаце?

1. Дедушкин зуб

У дедушки был исчезающий передний зуб. Иногда он был, иногда его не было. Гордей замечал, когда его нет, и говорил:

-Опять зуба нет!

Оказывается, по-настоящему зуба не было. А была такая штучка из розового пластика, в которой был сделан искусственный зуб. И ещё пара зубов по бокам. Это штучка как-то одевалась на рот, и поддельный зуб вставал точно на место дырки.

Папа с мамой иногда сердились на деда, что он не вставил свой зуб. Гордею казалось, что с дыркой прикольнее. Но наверно, так неправильно. Поэтому он спросил:

-А почему ты его вынимаешь?

-Я бы не вынимал, но край этой штуки упирается, и мне немного больно.

Дедушка вынул зуб и показал тот край розовой штуки, который упирался.

-А это нельзя исправить?

-Да сделан он плохо. Загнут внутрь по ошибке. Стачивать больше нельзя — очень тоненько остаётся. Вся штучка может переломиться.

Как-то папа ушёл, дед сидел за компом, ничего не видя и не слыша, а мама вышла в магазин.

Гордей смотрел детскую передачу, и вдруг увидел, как там пластиковую палку гнули над огнём. Он сразу забрался на стул и взял из коробочки дедов поддельный зуб.

Плита у них остывала медленно, подходить к ней было нельзя, но как раз самая маленькая комфорка оставалась горячей. Он попытался прогреть над ней тот загиб и его отвернуть. Вместо этого погнулась вся штучка. И не захотела гнуться обратно!

-О-ёй... - сказал Гордей. В гневе дедушка был страшнее пиратов. Гордей пошёл и залез под стол вместе с дедушкиным зубом.

Вернулась мама и спросила, где Гордей. Дед сказал:

-Да здесь был, - оторвался от компьютера, и принялся его искать.

Его быстро нашли.

-Что ты здесь делаешь? - спросил дед. - Опять конфету уволок туда есть?

-Нет, - сказал Гордей. - Я согнул твой зуб, - и протянул деду штучку из-под стола. Дедушка взял, рассмотрел. Мама набрала воздуха, что бы сказать, что об этом думает.

-Да уж, - сказал Дед. - Зачем ты так сделал?

-Я хотел разогнуть тот загиб. Деда, это делают над огнём!

Деда, похоже, хотел заплакать. Но потом сказал:

-Да уж. Ты меня полностью разорил. На второй такой мне денег не хватит.

Гордей подумал.

-А он тебе сильно нужен?

Мама опять стала набирать воздух, что бы сказать что-то очень громко. А Дед сказал:

-Да мне он совсем не нужен. Но иногда нельзя ходить без него. Это как ходить без штанов.

Гордей решился:

-Продай мои паровозики из Чаддингтона, и купи на них новый зуб.

-Твои паровозики из Чаддингтона? - очень удивился дед. - Это же твоя любимая игрушка?

-За любимую больше дадут, - сказал Гордей. - А нелюбимые не купят.

В это время зазвонил его телефон. Он быстро вылез, подлетел к коробке с игрушками и с грохотом её перевернул. Нашёл там телефон. Гордей прочитал по слогам то, что высветилось:

«Чест-но-сть плюс 20 бал-лов.»

-Вот! А все говорили, он ненастоящий! Мне баллы дали!

Мама с удивлением посмотрела на телефон и спросила Дедушку:

-Он что, всё это подстроил, Иннокентий Михайлович?

Обычно дедушка с ходу отвечал на любой вопрос. Но на этот не ответил, а посмотрел на телефон.

«У Вас сто четырнадцать тысяч  конкурентов» - прочитал он.

2. Телефон

Телефон ему подарили на море.

Там был город. Раз они пришли на круглую площадь — папа, мама, дед, Гордей и его сестра Руди, которая на два года младше. Гуляло очень много народа.

-Ты не должен был вытаскивать того мальчика из автомобильчика, - доказывал папа Гордею. - Они же заплатили за пятнадцать минут!

-Папа, - возмутился Гордей, - это же не «форд» или «бээмвэ». Это же игрушечный «дюзенберг»!

Гордей знал толк в автомобилях.

-Что, в форде можно кататься пятнадцать минут, а в дюзенберге нельзя? - воскликнула мама.

-Как можно? - оторопел дед. - В дюзенбреге? Пятнадцать минут? Да тот мальчишка - гангстер!

-И машину он водить не умеет! -сказал с презрением Гордей.

-Иннокентий Михайлович, - сказала мама строго...

Дальше будет как всегда. Гордей оглядел площадь. Что тут у нас интересненького? Во-первых, фонтан...

Гордей в мгновение ока очутился у фонтана, и попробовал, тёплая ли в нём вода. Ничего. Может, он успеет искупаться, пока они разговаривают о том, как его воспитывать?

Нет, рядом возник папа.

-Ну, вы смотрите за ребёнком, - сердито сказал он остальным.

-Что он, в фонтане утонет? - бросила мама.

-Гордей-то, и не утонет? - сказал папа. - Да он где хочешь утонет.

В это время все заметили, что Руди стаскивает с электрического трактора мальчика вдвое больше себя, и побежали к ней. Но мальчика спасти не удалось.

А Гордея заинтересовали статуи. По краям площади стояли статуи в красивых платьях, одна пара — из камня, другая — золотая, третья из серебра. В рост человека. Перед каждой парой стояла красивая мисочка, и в мисочке лежали денежки. Вот кто-то прошёл, и бросил ещё бумажку.

Гордей подошёл, поразмыслил. Наклонился и взял несколько монеток.

-Эй, следите за ребёнком!! - заорала статуя. А другая, которая изображала музыканта, положила лютню и схватила его за шиворот.

Папа остался стаскивать Руди с трактора, потому что был очень сильным. Он даже поднял её в воздух, только Руди трактор-то не выпустила. Дед с мамой поспешили к Гордею, которому надоело, что его держат за шиворот. Он схватил лютню и вмазал по статуе, изображавшей музыканта. Этого статуя как-то не ожидала.

-Он взял наши деньги!! - кричала статуя-женщина.

-Ты взял деньги отсюда? - закричала на него мама, пытаясь разогнуть его кулак.

-А зачем ты взял их деньги? - поинтересовался дед.

-Отсюда, - подтвердил Гордей. - А зачем статуям деньги? На них же можно полчаса кататься на дюзенберге! Деда, а почему статуи разговаривают? Они поддельные, как твой передний зуб?

Тут все заулыбались.

-Да,- сказал дедушка.- Это просто люди, только в таких костюмах, и стоят неподвижно. Всем нравиться, что они изображают статуи, и им платят. Это их работа.

-Здорово, - сказал Гордей. - А как настоящие! - И он положил все деньги назад.

-Ты все деньги положил? - спросила женщина-статуя.

-Гордей никогда не врёт, - сказал дед.

-Это точно, - вздохнула мама. И добавила денежку поддельным статуям.

-Подойди, мальчик, - сказала женщина. - Тем мальчикам, кто не врёт, положен вот этот телефон. - Он позвонит, но только когда ты особенно сильно не соврёшь.

Вдруг она улыбнулась, и как-то так, будто хотела выстрелить из пистолета, а не улыбаться:

-Все такие мальчики встретятся с Белым Джентльменом. Благородным, честным и очень богатым.

И дала ему телефон. Папа с мамой улыбались, а Дед хмурился. Но тогда все думали, что он игрушечный.

3.Стиральная машина

Мама стала стирать, и включила стиральную машину. Машину трогать не разрешалось. Особенно Руди, потому что она была слишком маленькая, слишком сильная, и уже один раз оторвала ручку.

В машину набиралась вода. Гордей смотрел на машину, и ждал, пока повернётся ручка. Мама же оттянула ручку на себя.

Вместо этого ручка щелкнула и встала на место. Что-то не так. Гордей ждал, и долго. Но машина молчала.

Подошла Руди и тоже стала смотреть. Она сказала:

-По-моему, она сломалась.

Гордей давно пришел к такому выводу. Он попытался открыть машину. Дверца была застопорена. А если ещё раз потянуть ручку на себя?

Ручка не вытягивалась. Он потянул сильнее.

Ручка отломилась, и он грохнулся на пол вместе с ней. Руди побежала, схватила маму за палец и привела к машине. Мама увидела отломанную ручку:

-Опять?! - вскричала она на Руди, - Тебе же говорили не трогать машину!

-Это не я, - захныкала Руди.

-А кто же? - спросила мама. - Не Гордей же!

-Как раз я, - заявил Гордей.

На мамины крики пришли Дед и Папа.

-О-ёй, - сказал Дед, - у нас опять финансовые проблемы. Теперь Гордей отломал ручку. Что за ручки делает эта фирма, что её может отломать и Руди, и Гордей? А если стирать будет жена Шрека?

Папа спросил Гордея:

-А почему ты потянул ручку?

-Ручка щелкнула и встала на место. Я ждал очень долго, но машина ничего не делала. Дверца не открывалась. Тогда я потянул ручку.

-Подожди-ка, - спросил Папа. - А почему ты долго смотрел на машину? Это разве интересно?

-Мне было интересно, сможет ли радиоуправляемый танк ездить в вертящемся барабане, - объяснил Гордей.

-Какой любознательный мальчик! - сказал папа. - Весь в деда.

В этот момент зазвонил волшебный телефон. Теперь Гордей хранил его на полочке, и его взял Папа.

«Честность плюс двадцать баллов. У Вас три тысячи триста конкурентов» - прочёл Папа.

Вот он, zoot:

Точнее, zoot suit - зут-костюм. Более академичный вариант:

Зут - пальто с высокой талией, уширенными плечами, свободные брюки с манжетами внизу, широкая шляпа, "французские" ботинки. Зачем цепь, не выяснил. Стиль стартовал в конце "джазовой эпохи" (конец 1930-х) и стал популярен в афро-американских и мексиканских ("чикано") диаспорах Штатов в 40-х.

В Южной Калифорнии было довольно мало негров, но очень много "пачукос" - мексиканцев. Расовая дискриминация выражалась в отношении к ним. Например, большинство ресторанов их не обслуживало.

Селились они южнее 38-й стрит от Лос Анджелеса,  и имя это стало нарицательным. Здесь быстро возник кулак преступных группировок, и существует и по сей день (в 2011 полиции ЛА удалось нанести серьёзный удар по 38-й стрит). Не грози 38-й улице... Эта мексиканская штучка обязательно упоминается в романах Чандлера - и мексиканцы там, как правило, не слишком злодеи, но лучше всё-таки ходить по 37-й...

В 1942-м "Лайф" разместило серию фоток "зутов", и, так как Военное министерство только что призвало к экономии материала в пользу армии, прозвучала шутка "вот эти фото - солидный аргумент для призыва 18-ти летних". Зут-сьют стал фишкой определенного противостояния власти и антипатриотичных настроений.

Если японо-американцы были массово изгнаны, то пачуко подозревались, как "5-я колонна".

Мексиканцам был закрыт вход не только в рестораны. В плавательные бассейны. Они давно купались в водохр. на реке Лос-Анджелес-Ривер, наз. Сонная Лагуна. Вот здесь и нашли труп молодого парня Хосе Диаса, и это вызвало истерию с обоих сторон.

Прорвалось 3-го июня 1943. В городе, наводнённом военными моряками, была избита уйма матросов. Следующим вечером 200 моряков вышли в даунтаун, избивая любого латиноса. Даже не в зут-сьюте. При этом полиция определенно попустительствовала (а может, уже не могла справиться).  38-я стрит не осталась в долгу, но была потеснена на 38-ю стрит и в другие локации, где разгорелись беспорядки.

Лишь 7-го июня удалось овладеть ситуацией. Морякам закрыли Лос-Анджелес. Пострадали сотни полицейских, а уж сколько пачукос - до сих пор подробности очень туманны.

LA власти успели ввести редчайший закон - запрет на ношение зут-сьютов. Сказано было оригинально: "Если у нас есть закон, наказывающий за нудизм на пляжах, почему же не может быть закона, наказывающего за некоторую излишнюю одежду?"

Феноменальный закон до сих пор ищут в архивах. Однако очень скоро специальная комиссия признала его антиконституционным.

"Восстание костюмов" остаётся самой мрачной страницей общественной истории LA. Что, скорее всего, означает, что по-настоящему крупных буч ему испытать не довелось.

Гм... А мне бы пошло...

"... тему "мужских пряток". Дело не в том, что современной молодой женщине просто не на кого глаз положить, а в том, что мужчины в большинстве своем просто перестали быть мужчинами, утратив гендерную идентичность еще покруче нас - современных тушительниц изб и коняшкиных останавливательниц.

Социальная активность женщин уже не просто выше таковой у мужчин, но превышает её в разы. Да, на митинги иногда еще выходят носители игрек хромосом..."

На это я ответил:

- Мужчина более мотивирован. Это кормилец и пробивалец локтями места под солнцем. Если место его не устраивает, он сваливает, воюет и так далее.



Если он вынужден жить в месте, которое заведомо его не устраивает, от него нечего ждать активности. Особенно социальной - социум его и не устраивает. Он уже согласен вымирать. И вымирает, как отлично показывается российская статистика. Не вставая с дивана.



А вот в некоторое неодобрение женщин я как раз скажу, что в и в паскудных условиях они всё равно хотят жить и устроить гнёздышко. Этот конформизм несколько подрубает мужчин. Так бы они полезли на баррикады, в конце концов. Потому что мужчина рассчитан на то, что в определенных условиях он полезет на баррикады.-

..................

Ну, добавлю.

Конформизм - многовековая болезнь России. Многие возмутятся: а как же Революция? Вот тебе, пожалуйста - кровавый бунт, а лучше не стало?

Революция большевиков... А вот во Франции после 1798 началась полоса переворотов. Убивали, и убивали. Революция-то у нас - тоже обрезанная! Массам было плевать, что к власти пришли уголовники. Деникин Москву не взял. А взял бы - и его тоже бы свергли. Пошла бы череда переворотов. Пока не явилось бы нечто человеческое.

То есть, "не-до-нонконформизм". В этом порок. Не охота зад отрывать. Не охота - будет тебе Гулаг. Марата-то они тоже убили. И Робеспьера. А то был бы им Гулаг.

Сейчас говорят "да бросьте! Ну  кто там в оппозиции, чего там выбирать?"

Не важно, чего выбирать. Важен процесс. Тем, кто ничего не выбирает, прописан Пол Пот.

....................

Ну и что, что у нас 70 лет не было войны? Да, потери были гигантские. Но когда мужчина все 70 лет слышит...

"ах, какие они были молодцы... какая благодарность ветеранам... они всем пожертвовали...  лишь бы не было больше войны, лишь бы войну не испытали наши внуки... лишь бы детство не омрачила война" - тогда мужчина ложится на диван и вымирает.

И выясняется, что потери в войну мы быстро восстановили. А вымирание, далеко превосходящие те потери, остановить не сможем. Нас удушил конформизм.

Меня спрашивают: у тебя всё есть. Сытно ешь, сладко спишь - какого хера тебе ещё надо? Тебе что, пепел Клааса стучит в сердце?

Не надо мне про то, что я хочу от жизни. Я знаю, чего хочу. И пепел Клааса не стучит.

Кто ж меня просит лезть?

Мои нерождённые внуки.

Ближе всего, мне кажется, подходит Эррол Флинн. Что бы проникнуть в образ Белого Джентльмена из LA, я просветился насчёт джентльменов. Истинных, Первых, и т.п. - с изрядным юмором...

"Она повернулась, чтобы сказать доброй ночи, и я наклонился, чтобы целомудренно поцеловать в щеку. Следующее, что помню - мы целовались страстно, глубоко, и мои руки блуждали по ее сладострастному телу. Я не устоял перед её кеворкой."

Слово "кеворка" в русском отсутствует, что удивительно - оно вошло в инглиш из латышского "приманивать зверей". Есть и польский вариант. Означает неотразимый сексуальный флёр, причём для любого пола:

Насмешливая кеворка Спенсера Трэйси просто швырнула Кэтри Хепберн в руки мастера.

В качестве катализаторов кеворки джентльмена приведем классический джентльменский набор:

Джеймс Майсон известен двумя вещами: 1. он - Первый Джентльмен 2. носит твидовый пиджак 3. читает толстые манускрипты. Здесь он делает все пять одновременно.

Достаточно ли кеворки Первого Джентльмена в Джозефе Коттене, что бы вызвать оргазм телефонистки?

Шон О'Коннери думает, что пошло не так? Почему его приняли за гамак? Отсутствие костюма не избавляет от кеворки, Шон!

Хьюмидор - это ларец или ящик для хранения сигар, обычно из испанского кедра, имеющий специальный увлажнитель:

Синатра сидит на своём переносном хьюмидоре. Ему следовало бы поискать постоянный хьюмидор.

Но и в сигарете нет ничего простого. Истинный мастер, Карри Грант, обладает искусством курить таким образом, что дым обтекает голову, не искажая благородных черт:

По закону, курить в этом вагоне запрещено. Ничего страшного, Карри Грант и так уже в розыске. Истинный джентльмен пренебрежет федеральным законом, если девушка желает прикурить.

А Алекс Болдуин сейчас продемонстрирует мастер-класс Джентльмена - зажигание сигары взглядом

Неплохим вариантом злодея был бы Дон Драпер, но он несколько перезлодеист:

Дон Драпер знает, как носить шляпу. Мы этого не видим, но он испустил взгляд на нескольких юнцов в бейсболках набекрень. Несколько мгновения спустя они все умрут от стыда.

Этому панку повезло, Клинт Иствуд забыл пистолет, отправляясь на это противостояние

Кое-что о БОЛЬШОЙ МАСКИРОВКЕ Белого Джентльмена:

Харрисон Форд имел довольно туманные представления о нацистах, и спёр униформу низшего ранга

Здесь он уже исправился, и теперь на нём мундир выше рангом, чем на самом Гитлере. Однако отдавать ему письменный приказ почистить сапоги всё же не стоило.

Михаэль Фассбиндер инфильтровался в нацистский бар. Не зная ни слова по немецки, он вполне справляется с собеседницей седуктивным взглядом, проникающим в самые глубины её эрогенных зон.

Майк Кейн отверг предложение этих недоверчивых наци сыграть партию в крикет. Он ищет глазами кусочек штруделя, что бы съесть, и полностью развеять нелепые подозрения.

Кое-что об ОРДЕНАХ и НАГРАДАХ Истинного Джентльмена:

Клинт Иствуд завоевал два Оскара за искусство ни разу не сменить выражение во всех фильмах своей жизни. Выражение демонстрируется.

Альфред Нобель получил Нобелевскую премию за создание премии его имени, и Оскар за самый задумчивый вид в кресле.

Харрисон Форд выиграл награду за самую невозможную награду, которую можно получить, не отдав концы

Кое-что о нестандартном применении Белого Джентльмена:

Шон О'Коннери подготовлен в качестве граммофонной пластинки для записи специальной иглой. Хотя он сумеет сбежать, ведущие ученые уверены, что он так и разгуливает с записью шлягера красного террора "А у нас во дворе вдруг пластинка поёт"

ВИктор Франкенштейн тестирует свою машину на Шоне О'Коннери. Тот сказал, что стал на пятнадцать лет моложе.

Показательный врестлинг Роджера Мура с анакондой. После врестлинга Мур собирался покормить какое-то экзотичное животное

Шон О'Коннери всматривается в хрустальный шар, пытаясь узнать своё будущее. Шар намекает на какие-то неприятности, если Шон будет пялиться в него слишком долго.

А тут он выкроил немного времени из своего переуплотненного графика съёмок на Багамах, что бы немножко отдохнуть на Багамах

Время от времени Джентльмен обязан сокрушить чью-то челюсть, но и это должно быть обязательно стильно. Например, на броне движущегося танка, как демонстрирует Харрисон Форд.

Хамфри Богарт демонстрирует, как следует ездить на велосипеде, не теряя при этом ни капли кеворки

Шон О'Коннери и Майк Кейн демонстрируют корректный протокол на встрече с президентом Белоруссии

Итак, противостояние между (хорошей) Черной Ложью (Иньюриам?) и кошмарным Белым Джентльменом. Это напоминает "Волшебную флейту", если бы Царица Ночи была там плюсом. Тогда всё просто - сначала он высылает Белый Кадиллак, который злобно охотится за моим маленьким героем.

Впрочем, не стоит зацикливаться на злых и добрых силах. Валлен де ла Морт много места в "Поттере" не занимает.

И вдруг я заинтересовался Лос Анджелесом. Я сегодня полдня смотрел документальный фильм "Лос Анджелес играет себя". А это фото просто ударило...

В кои-то веки хочется схватить холст и воплотить этот вид.

Никогда не слышал, что бы кто-нибудь любил Лос Анджелес.Это странная идея. Это город, который живёт тем, что производит фантазии, грезит о чем-то. Как можно любить то, что всё время изображает что-то ещё? А изображают даже бензоколонки...

Там непонятно, где автомеханик, а где старлетка

Никто не грезит о самом Лос Анджелесе.

Более того, до фига народа его именно НЕ ЛЮБИТ. Его пустоту; фальшь; набитый авантюристами он изобретателен, но бездушен, задёрган, весь на нервах...

Но это лучшее место для авантюриста. Альма-матер людей без роду, без племени - космополитов. Я чувствую, там живут такие, как я. Они бы понимали с полуслова...

Он может создать тысячу сказок, тысячу волшебных стран. Но никому не приходила в голову идея сделать Волшебной страной его самого.

Город, в котором дома как будто из рекламных щитов. Именно такой, как я строил в детстве - из коллекции этикеток, маминых коробок от духов и пустых флакончиков.

Город, где Королева - Ложь,

Алла Назимова, ведущая артистка немого кино ЛА

...где элегантный гангстер в костюме цвета сливочного мороженого не имеет за душой и цента...

Волшебная страна Ла. Всего две буквы - LA...

Роспись потолка в Сити-Холле ЛА, 1920-е

Это пока предисловие.

Прописали амоксиклав в максимальной дозе, а от него как-то не совсем здорово. Жаль, детектив дописал. Какая бы это ни была графомания, писать было так здорово! Ближе к концу - больше натяжек, их бы все убрать. Особенно с камином, с вином, etc. Тайник надуманный. Автору-то не очень и заметно.

Схема с шантажом сверхъестественного существа прекрасна. Вряд ли читатель такое ожидал. Исполнение фиговое.

Увы, никто мне помогать не собирается.

Из-за этого антибиотика вчера пялился полдня в порнуху. Прикольную, японскую. Длиннейшие, из 3 частей по 70 минут. Грузчик там что-то грузит, помогает хозяйке подготовить комнату к ремонту. С час. И в последние 10 минут вступает-таки с ней в отношения.Мы уж думали, этого никогда не будет. Это грузчик довёл, всё. Сам бы прибежал, трахнул!

А то, типа гостиницы-апартаментов, и одна за другой туда приходят 3 девушки. И все какие-то очень болезненные. Полудышат. Оказывается, секс возвращает им нормальное состояние, и по 70 минут на каждую, чтобы до этого допереть.

Японцы молодцы. 10 минут на 70 растянуть - это же особый вид искусства! Интересно, эти секс-длиннотизмы не называются каким-нибудь японским термином?

Детектив надо отложить, потом править. Какой-бы ещё проект запустить, что бы опять всё стало хорошо?

"Испанец"

Восхищаясь Южной Калифорнией 30-х годов, я передрал несколько реальных лиц в свой графоманский опус. У одного мне не пришлось менять имя - это Уильям Мортенсен, знаменитый фотограф.

Он родился в 1897 в семье выходцев из Дании. После пары лет обучения на художника Мортенсену объявляют, что у него нет к этому талантов. В 1921-м он приезжает в Голливуд, занимается оформлением декораций и костюмов, и начинает фотографировать кинозвезд в костюмах производства Western Costume Company, в 1925 открывает собственную студию и снимает там 6 лет.

В 1931-м он неожиданно переезжает в Лагуна Бич, неподалёку от Лос -Анжелеса - нечто вроде особо живописной местности, где много художников и сумасшедших. Там он снова открывает студию, а затем, и фотошколу.

Умер в 1961-м, но его школа ещё просуществовала какое-то время.

Является автором многих книг по фотоискусству, которые не столько учат, "как надо фотографировать", сколько "как не надо", предотвращая от многочисленных ошибок.

Его переезд в Лагуна-Бич возможно, связан с тем, что снимки, сделанные им в разнузданную эпоху флапперов, стали считаться аморальными. На суде он отрицал, что сделал некоторые снимки - и обвинению это не удалось доказать.

Анатомический урок

Автопортрет

Заметно, что в ранних снимках Мортенсен пытался создать сюжет на фотографии. Ему бы здорово помог хороший фотошоп. Именно за это его много критиковало последующее поколение фотографов.

Именно за это я его и люблю.

Человеческие отношения

ДЕНЬ СЕДЬМОЙ

95

Он выгуливал пса, и думал, что же скажет Дороти. Как они теперь встретятся? Вчера он полночи рисовал -теперь у него было масса свежих идей, - и был полусонный.

Когда они возвращались, у его крыльца оказалась машина, опознаваемая, как президент Соединённых Штатов. «Бьюик-Игрек-Джоб».

-Привет, - сказал Арчи. - Я получил разрешение. Садись.

-Привет. Какое разрешение?

-Официальное. На осмотр дома этого книгоиздателя.

-Как ты его добился? - удивился Кэсьен.

-Очень просто. Одна из знакомых фирм устанавливала там электрооборудование в кредит. Кредит не выплачен. Я договорился, что сниму это оборудование с этой фирмой и получил ордер и ключи. - Арчи вытащил бумагу.

-А куда торопиться? - вяло спросил Кэсьен.

- И ты можешь вот так сидеть, когда тут сплошные загадки? - поразился Арчи. - Поехали. Искать шедевральные опусы.

-Подожди, покормлю пса. Переоденусь.

-Ты что, собрался искать тайник в старом пыльном доме во фраке? - возмутился Арчи. В этом был определенный смысл. Арчи ёрзал, как мальчишка у запертого туалета, и поэтому Кэсьен переодеваться не стал.

96

Кэсьену ничего не оставалось делать, как командовать «направо», «налево». Подъехав, Арчи стал под деревьями. Вышли из машины. Арчи достал ключи, подошёл к двери...

-Черт, - сказал он. - А пломба-то сорвана до нас!

-Теперь докажи, что это не мы сорвали, - сказал Кэсьен.

-Да? - поднял брови Арчи. - Может, он ещё не ушёл?

Он отпер дверь и влетел в дом. Кэсьен без «люгера» чувствовал себя не в своей тарелке, и держался сзади.

-Потише двигайся, - сказал он Симаку. - Тогда сможем застать врасплох.

В гостиной, в полутьме кто-то ощупывал и простукивал стены.

-Стоять! - скомандовал Арчи, направляя пистолет.

Человек обернулся и поднял руки. Это была Дороти — в блузе и свободных штанах.

97

-А я всё думал, что я тебе скажу, когда сегодня увижу, - сказал Кэсьен. - Оказалось - «опусти руки».

Арчи переводил взгляд с одного на другого.

-Это что, твоя знакомая?

-Да.

-Слава богу, что не жена. - хмыкнул Арчи, убирая пушку. -Блин. И что она здесь делает?

-То же, что мы, - ответил Кэсьен.

-На что ты намекаешь? Я пришёл за приборами, на которые просрочен кредит. Хочу снять их, и ничего более. А вот она сломала пломбу, — сказал Симак.

-Думаю, пломбу она предусмотрела. Это довольно решительная девушка. У неё где-нибудь копия полицейской печати.

- А какие приборы Вы будете снимать?- ответила Дороти с подозрением. - И зачем для этого нужен детектив Хапп?

На это ей не ответили.

-И как поиски? - осведомился Кэсьен.

-Я же не профессионалка, как ты, - не осталась в долгу Дороти.

-Побудьте здесь, - сказал Арчи. - Мы с детективом Хаппом переговорим.

Дороти фыркнула и отвернулась. Мужчины ушли в дальний конец коридора.

-Это всё отменяет. Нельзя, что бы она видела, что мы ищем, - зашептал Арчи. - Приедем в другой раз. Кстати, что она ищет?

-Думаю, коллекцию фоток этого старикана.

-Всякие гадости, что ли? Её бы сдать полиции, но учитывая, что это твоя знакомая... Уходим, и пусть себе ищет, а? -предложил Арчи.

-Уходим, - согласился Кэсьен.

Они вернулись к Дороти.

-Мы уходим. А ты можешь оставаться. Мы тебя не заметили.

-Ладно, - кивнула Дороти. - Снимайте свои приборы и валите.

-Да-да, - сказал Симак. - Приборы... Они в коридоре.

Он пошёл в коридор, доставая отвёртку.

Дороти подошла к Кэсьену и быстро поцеловала. Кэсьен полез под кофточку. Дороти строго оттолкнула руки, и выглянула в коридор — надолго ли там застрял Симак?

-Вас током не ударит? - спросила она. - Разве не надо вывернуть пробки?

-Конечно, надо. Я с Вами всё тут позабыл, - признался Симак.

Дороти вернулась и приподняла кофточку. Кэсьен поцеловал грудь. Погас свет. Вдруг Дороти резко отстранилась.

-Смотри! - сказал она.

Кэсьен посмотрел, но не увидел ничего необычного. Темень, и темень.

-Почему нет света от того окошка? - спросила Дороти.

98

Симак ввернул пробки — свет в окошке появился. Вывернул — окошко погасло.

-Это неоновая лампа, - сказал он. - А не окно.

-Значит, и окно снаружи — ложное? - сказала Дороти. - Между ними что-то есть!

Они пошли на поиски стремянки, и довольно быстро её нашли в комнате, которая, видимо, ремонтировалась. Там была тележка с кирпичами, цемент.

Арчи поставил стремянку и влез.

-Это неоновое табло. Оно открывается — сказал Арчи.

Он повозился, и светящаяся створка открылась. - Тут... тут книга!

Арчи извлёк том.

-О! - воскликнула Дороти. - Фотки?

-Нет, здесь никаких иллюстраций. Только текст не прочесть, - ответил Симак.

Он слез и положил книгу на стол. Это был немаленький том, разделенный на множество глав. Только текст шёл справа налево.

-Что это такое?

-Книга всех времён и народов, - вдруг тихо сказал Кэсьен.

-Мне кто-нибудь расскажет? - возмутилась Дороти.

-Я думаю, всё знает только детектив Хапп, - сказал Арчи.

-Сядем, - предложил детектив. Все сели за круглый стол. Посредине лежала Книга.

-Итак, - начал Кэсьен...

-Я предлагаю что-нибудь выпить, - сказал Арчи. - Я тут видел великолепное вино.

99

-В списке Эрскина есть один лишний, - заканчивал Кэсьен.

-Лишний? И кто это?

-Роберт Говард. Он не носил серьги.

-Почему же Эрскин включил его в список? - спросил Арчи. - Может, его мать?

-Нет, конечно. Один из списка сумел увидеть всё целиком, и отказаться от дара. У Говарда хватило для этого фантазии.

-Другие тоже понимали, что продают душу дьяволу. Но это их не остановило? - спросила Дороти.

-Говард был молод, много печатался. Он чувствовал, что его дар превосходит то, что дано другим. Вдруг он читает Книгу. Всё, он больше не хочет писать так, как писал до этого. А на уровне Книги — не может. С этого момента всё, что держит его на этом свете — мать. Как только стало ясно, что ей остались часы, он стреляется, - объяснил Кэсьен.

-Так надо взять зеркало и прочитать эту штуку! - воскликнул Симак, и подвинул её к Кэсьену.

-Почему не Вы? - высоко поднял брови детектив и подвинул Книгу Арчи.

-В ней что-то страшное? Она забирает Вашу бессмертную душу? - усмехнулся Арчи.

-Я не собираюсь её читать, - сказал, прищурившись, Кэсьен. - Вдруг, я внезапно захочу стать писателем?

-А что же с ней делать? - недоуменно спросила Дороти.

-Сжечь, - сказал детектив.

Воцарилось молчание. Его нарушил Симак:

-Три вопроса. Почему Вы уверены, что она горит, и не глупо ли предполагать, что это — единственный экземпляр? И что, это единственная Книга, других томов нет?

-Как бы Вам объяснить... - сказал Кэсьен. - Если это книга, типа, Бессмертного Наборщика, то ему не дозволено иметь ни два экземпляра, ни других томов.

-Почему?

-Если б её можно было тиражировать, её владелец давно поработил бы весь род людской, - ответил Кэсьен.

-Меня не интересует порабощение людей. И люди вообще, - вдруг сказали откуда-то.

100

Гобелен на стене колыхнулся, и из ниши за ним в холл ступил Ойсин. - Ценны лишь люди, которые могут сочинять. Если их стимулировать, они способны на хорошую литературу. Которая, увы, действительно в одном экземпляре. И увы — горит. Кто-то не хочет больших тиражей...

В холле будто стало темнее.

-Кто Вы? - испугалась Дороти.

-А вот и сам Бессмертный Наборщик, - сказал Кэсьен.

Дороти смотрела на старика в ужасе.

-Кстати, Книга действительно одна? - спросил детектив. - А авторов много? Как это?

-Кто-то переписывает ловчее то, что написано до него. Кто-то пишет в неё новый поворот. Я её постоянно переиздаю, сжигаю предыдущий экземпляр, уничтожаю гранки. А что-то в неё не вошло, и даже досталось людям, - ответил Ойсин. - Но у меня к Вам вопрос. Судя по утренней «Голливуд Ньюс», можно предположить, что Вы отлично объяснили всё полиции. Почему же вдруг вернулись к неправдоподобной мистической версии?

-Я не возращался. Я всего лишь сочинил для полиции нечто правдоподобное, - ответил Кэсьен.

-Но ведь Брайен действительно написал какую-то муру, - воскликнула Дотти, - а серьга у него была! Он как был, так и остался графоманом. В серьге нет мистики.

-Дороти, всё было не так. Господину Ойсину надоело чьё-то преследование.

-Это верно, - кивнул Ойсин. - Я не знал, кто именно сел мне на хвост. Сколько их.

-Он сделал поддельную серьгу и выдал её Брайену, - сказал Кэсьен. -Тот, счастливый, стал строчить. Свою обычную ахинею. Его убил Лардос и забрал серьгу. Лардоса убил Эрскин, и не просто забрал серьгу — он, твёрдо вознамерившись её как-то использовать, обрезал у него уши. Ведь рваное ухо наводит на мысли. Затем он пригласил господина Ойсина на свою виллу, что бы диктовать условия. Конечно, хорошенько спрятав эту «драгоценность». Он был уверен, что тот с ним ничего сделать не может — без него это сокровище никогда не найдут. Он был весёлый и довольный.

-Пришёл Ойсин Дурман. Весёлый и довольный. И застрелил Эрскина, - закончил Ойсин. - А вчера вечером нагрянула куча весёлых и довольных полисменов  но Ойсина Дурмана они упустили.

Воцарилось молчание.

-А можно мне всё-таки открыть эту «проклятую» книгу? - спросила вдруг Дотти.

-Дороти, не надо! -взмолился Кэсьен. - Очень вероятно, что текст представляет собой загадки, которые могут свести с ума. И нет другого варианта, как вставить серьгу, и приняться их решать!

-Но пару-то строк можно, - благодушно сказал Ойсин. - Даже вслух. Вот тут у нас есть зеркало...

В полном молчании Дотти встала, взяла книгу, и решительно подошла к зеркалу.

-Сейчас посмотрим, что это ещё за чудо, - презрительно сказала она.

И вдруг...

101

И вдруг метнулась к камину.

Раздались три почти слитных выстрела. Дороти не донесла книгу до огня — упала.

Арчи с дымящимся револьвером встал, подошёл к ней.

-Труп смертью не испортишь, как сказал один умный парнишка, - сказал он. Приставил пистолет к её виску и выстрелил ещё раз.

Руки почему-то плохо подчинялись Кэсьену. Он встал и тут же упал обратно в кресло. С ужасом посмотрел на свой бокал.

-Правильно, господин Хапп. В Вашем бокале кратковременно действующее парализующее вещество. Если бы Вы согласились прочитать книгу, тут же бы получили бы противоядие и, возможно, ничего не заметили, - пояснил Ойсин. - В другом варианте я бы читал Вам избранные главы насильно. Однако после внезапного вмешательства этой девушки, и её смерти, появится масса вопросов. Вас целесообразнее просто устранить.

-То, что ты не захочешь её читать, было довольно вероятным вариантом развития событий, - добавил Арчи с печальным вздохом. - Как я ни старался создать ажиотаж от обнаружения Книги, ты не прочёл ни строки.

-Я предоставлю Вам ещё достаточно времени подумать, почему именно Арчибальд Симак оказался тем человеком, которому стоило бы доверять меньше всего, - произнёс Ойсин. - Может, потому что и сообщество фантастов он создал не просто так? Какое прекрасное сборище молодых талантов! Их фантазию можно развить в нужном направлении, а потом ещё и сделать их служителями Щепчущего! - Ойсин вытащил из кармана сережку с малиновым камнем и поднёс её к глазам Кэсьена. - Кстати, этого Людвига следовало бы устранить, но уж больно он перспективен.

-Может, не надо? - спросил Арчи, указывая на детектива. - Давайте я его просто застрелю?

-А что такого? - возразил Наборщик. - Сотни миллионов лет живые организмы заваливало, засыпало, они попадали в безвыходные ловушки. Это вполне естественная смерть. Это по законам мироздания. А вот пули я просто ненавижу. Да и почему Кэсьен Хапп должен быть исключением относительно некоторых других?

-Да, Дотти, - сказал Арчи, глядя на труп девушки. - Тебе повезло.

-Как Вы думаете, почему здесь такие толстые стены? - спросил Ойсин. Он отвернул гобелен, обнажив нишу, в которой подслушивал.

Вдвоём они подняли Кэсьена и затащили в нишу. Пропустив под мышками веревку, придали ему вертикальное положение.

Арчи вкатил тележку с кирпичами. Они сдвинули ковёр с пола, уложили газеты. И начали работу.

Через полчаса Кэсьен был замурован.

ДЕНЬ ВОСЬМОЙ

102

Лейтенант Шеридан решительно открыл массивную дверь.

-Лейтенант? Я вообще-то занят, - удивлённо поднял глаза Председатель Совета Попечителей Смитсон.

-Я не знаю, у кого бы ещё мог искать помощи.

-Да в чём дело? Успокойтесь!

-Джирлингс Дороти. Она связалась с этим детективом Хаппом. Я за неё в какой-то мере отвечаю.

-Как понимаю, Хапп блестяще раскрыл Вам дело с этой странной сектой. Всё уже закончилось, нет? - удивился Председатель Попечительского Совета. - Что неправильного в Хаппе?

-Он пару раз почти женился. Однако оба раза невесты погибли в результате несчастного случая.

-Ну, это опять какая-то мистика...

-Я не говорю про мистику. Просто, недавно Дотти сказала мне, что Хапп может сделать ей предложение, я почувствовал себя не в своей тарелке. И настоял, что бы отправляясь куда-то в эти дни, она меня информировала. Она звонила вчера. Из района Сан-Марино. И всё. Домой не возвращалась.

-Девушки сейчас ведут себя довольно вольно. Общество так и не смогло поднять мораль на достойный уровень, - намекнул Смитсон.

-Если Вы о Кэсьене Хаппе, то ведь и он не ночевал дома.

-Ну вот , видите. Они в какой-то приятной гостинице... - предположил Председатель.

-Это было бы так, только его бульдог сходит с ума. У него, видимо едва не разорвался мочевой пузырь. В конторе не появлялись ни он, ни она.

-Бульдог? Черт... - сказал Председатель. Он побледнел. - Машины искали?

-Машина Хаппа у его дома.

-А мисс Джирлингс?

-На стоянке у Ботанического сада. Там как раз есть телефон.

Председатель задумался.

-Ботанический сад...Это же рядом с... с Шенандоа, не так ли?

-Господин Председатель, я уже это сообразил. И был в особняке Дурмана. Там сорвана пломба. Я облазил его весь. Никого нет.

Смитсон закрыл глаза.

-Господин Председатель... - начал лейтенант.

Он остановил Шеридана жестом.

-Я думаю.

Наконец Смитсон пришёл к какой-то мысли.

-Шеридан, Вы рассказывали, как та собака покалечила хулигана...

-Да... - ответил сбитый с толку лейтенант.

-Во-первых, больше сил на розыски. Я лично еду с Вами, что бы с согласия владельцев прошерстить не только этот, но и близлежащие особняки. Это будет быстрее. А во-вторых...

103

У Кэсьена было очень много времени подумать. И он думал об одном. О Дороти. Если его вдруг найдут, что он ответит, когда спросят, где Дороти?

Воздух откуда-то проникал. Больше всего мучил мочевой пузырь. Он пытался спустить мочу, но вероятно, какой-то рефлекс этому препятствовал. Может ли он хоть немного сдвинуть штаны?

Наконец он провалился в забытьё.

104

Он очнулся от удара. Рядом ударило что-то тяжелое.

Дырка. Лом. Воздух.

-Осторожнее, вы меня убьёте, - попытался сказать Кэсьен. Но обсохший язык плохо повиновался.

Провалившись в пустоту, с той стороны стали действовать аккуратнее. Открылась голова, плечи — и заботливые руки подхватили его. Его вытащили. Много людей...

Симплициссимус вертелся и бросался на него. Он даже пытался лаять. Кто-то вытащил его руку из кармана. Рука сжималась и разжималась, и ничто не могло её остановить.

-Хватит, он давно услышал Ваш свисток, - сказал кто-то. - Ещё подходя к дому. Если б он не стал бросаться на стену, мы бы Вас никогда не нашли.

На ногах Кэсьен не стоял. Его уложили на кресло, напоили из стакана. Приблизилось какое-то лицо. Шеридан, лейтенант Шеридан.

-Где Дороти? - спросило лицо.

Вот он, главный вопрос.

-Её увёз Арчибальд Симак, глава фирмы «Электрик Фьючере». Если Вы не поспешите, он будет экспериментировать на ней с электричеством. Я же предупреждал.

Его слова, как взрыв гранаты, превратили всё в кавардак. Люди забегали с сумасшедшей скоростью. Вдруг стало тихо. Он огляделся.

Его забыли. Отлично.

Он встал. Присел несколько раз. Пошевелил пальцами рук, ног, покрутил головой. Тело начало подчиняться.

С гигантским наслаждением — никогда такого не испытывал — помочился. Прямо на ковёр. Затем подтащил стремянку, добрался до окошка. Книга была здесь.

-Какое счастье, - сказал он Симплициссимусу, который выслушал его очень внимательно. - Они не засунули её в тайник понадёжнее. Здесь же не один тайник! Иначе пришлось бы разбирать дом.

И они пошли из особняка. Кэсьен — с книжкой под мышкой.

105

До дома их с Симпли подвёз полицейский. Затем Кэсьен съездил в хороший ресторан. Он не торопился. Книга была при нём. С ней он поехал в публичную библиотеку.

106

-Привет, Клара! - сказал он.

-О, детектив Хапп! Вас уже выпустили?

-Нет, я сбежал. Прямо с электрического стула, - ответил Кэсьен.

-Ой, давайте я буду скрывать Вас от полиции? - заинтересовалась Клара.

-Меня не надо. Но... - он выложил полсотни. У девушки округлились глаза. - Мне надо спрятать книгу. Хорошо спрятать.

Девушка задумалась.

-А почему бы Вам не закопать её в саду? - спросила она.

-Я думаю, она испускает особые лучи. Или запах. Боюсь, хозяин найдёт. Лучше всего прятать книги в библиотеке. Тут и народа много, и комнат.

Клара задумалась ещё глубже.

-Вам надо вложить её в обложку. Какой-нибудь списанной книги, которая уже не числится в библиотеке. И поставить на полку основного хранилища. Куда нет входа посетителям. Тогда она будет стоять там до скончания веков, ведь её никто не востребует. Только не забудьте, куда поставили.

Она провела его в каморку, набитую списанными и рваными книгами.

-Выбирайте.

-Отвернитесь, - сказал Кэсьен. Девушка обиженно отвернулась. Кэсьен примерил к книге пару корочек, и остановился на «О, любимый» Розалии Афродитсон.

Девушка отвела его в основное хранилище и остановилась у двери.

-Наверно, я не должна видеть, куда Вы это поставите, - предположила она.

-Конечно, - радостно улыбнулся он. - Тогда Вы не сможете выдать тайну, даже если Вас замуруют в стене.

Он прошёл внутрь, зашёл между стеллажами. Достал книгу, открыл её наугад и выдрал три страницы с разных мест. И засунул их в карман. Вставил том в район авторов на «А».

107

Он заехал в офис. Пододвинул пепельницу, уложил туда один из листов, вырванных из книги. Зажёг спичку, и смотрел, как горит страница. Он оставил краешек, по которому можно было понять её номер и несколько букв. Буквы и номер — справа налево.

Затем вложил обожженный клочок в конверт. Взял лист чистой бумаги, и стал писать...

108

В переулке рядом с издательством «Оссиан» дежурил полицейский. С ним пришлось выдержать перепалку.

-Что надо? - грубо остановил блюститель порядка.

-Я — Кэсьен Хапп, детектив.

-Ну, слышал. И что дальше?

-Я тоже ищу мисс Дороти Джирлингс. Если знаешь меня, парень, то помнишь, что всё это раскрыл я.

-Раскрыл, или взбаламутил? - мрачно усомнился верзила. - А до тебя, парень, здесь всё тихо было!

-Если ты меня не пустишь, девушку убьют, - сказал Кэсьен. - Есть надежда, что здесь можно найти, куда её могли увезти.

-Мы уже все облазили. Издательство закрыто до выяснения обстоятельств, счета заморожены.

-Тем более. Это не сама девушка, а только сведения о ней.

Парень нехотя посторонился. Дверь была открыта. На этот раз тут не было ни души.

109

Он спустился в типографию. Подошёл к столу наборщика и выложил там конверт с обрывком. На него положил записку и придавил перевёрнутой литерой буквы “B”.

“Ты знаешь, как уговаривают шантажисты? Сначала они присылают кусочек уха. Потом пальчик. Потом глаз. И так далее.

Так ты получишь Книгу.

P.S. За пинок моего пса — 30 страниц сразу».

110

У дома его поджидал Шеридан.

-Эта сука успела вскочить в свою машину и дать газу. А машина у него — ой-ой -ой. Счастью, она не пуленепробиваемая. А у нас есть индеец Ланселот. Лучшая винтовка Калифорнии.

-Отчего мне так кажется, что Вам достался только труп Арчи Симака? - задумчиво спросил Кэсьен. - А девушка?

-А мне кажется, что как только ты приблизишься хоть к одной девушке, я тебя застрелю, - весомо ответил Шеридан. - Дотти там нет.

-Не торопись, лейтенант, - ответил Кэсьен. - Застрелить всегда успеешь.

-Это все чертовы сатанисты? Дело закрыто? Нигде нет ещё с полдюжины, настрелять к ужину? - Шеридан скрежетал зубами.

Кэсьен ничего не ответил.

ДЕНЬ ДЕВЯТЫЙ

111

Он снова приехал к издательству. В этот раз полицейский пропустил его мрачно и беспрекословно.

Он спустился вниз. Обратной литерой буквы «R” была придавлена записка:

«Это невозможно. Это всё, что я могу»

Поверх записки лежала серьга Шепчущего.

Кэсьен достал из кармана вырванную страницу. Поджёг её. Оставил клочок с несколькими буквами и номером страницы поверх записки. Потряс сережкой, посмотрел на неё. И положил обратно, на страницу. Затем дописал:

«Верю»

И ушел.

Шепчущего он не взял.

ДЕНЬ ДЕСЯТЫЙ

112

К лейтенанту Шеридану заглянул полицейский. Шеридан не просыхал второй день.

-Карл! - потряс его за плечо парень.

-Да... изыдь, - сказал Шеридан.

-Ты сказал отогнать «Бентам» к дому Джирлингс.

-Ну... - отозвался лейтенант.

-Машины нет на стоянке.

-Э-э...а...а где она? - не понял лейтенант.

113

Поза Кэсьена, да и пустые бутылки на столе перед ним мало отличались от обстановки в кабинете Шеридана. В стекло постучали.

-Сказано же, закрыто! - рявкнул Кэсьен.

Но дверь открылась.

-И для меня? - спросила Дороти.

-Дотти, - сказал Кэсьен потрясенно, когда смог что-то сказать. Горло снова перехватило.

-Что-то не так? У меня что-то с лицом? - забеспокоилась Дороти.

-Всё, как... должно быть, - ответил Кэсьен. - Ничего... экстраординарного.

-А что у тебя глаза квадратные? Кстати, чем кончилось то действо? Ну, меня что-то шарахнуло у камина, и вдруг я сижу в машине на стоянке.

-Ворвались полицейские и всех повязали, - ответил Кэсьен. По щеке его стекала слеза. - Ты была без памяти несколько дней.

Он как-то не позаботился о том, что бы заготовить правдоподобную ложь для своей будущей жены.

Картинки фотографа Мортенсена, упоминаемого в данной части.

Окончание - 8

ДЕНЬ ШЕСТОЙ

86

Он выгулял пса, поехал в офис. Миссис Хайуорд остановила его:

-Вам сообщение!

На пути к себе он развернул конверт. Это было от Арчи Симака:

«Уверен, что на Шенандоа есть тайник. Слазить бы, поискать. Арчи.»

Он подёргал ручку офиса Дороти — закрыто. Она ещё не приходила.

У него был посетитель — старушенция. Так,... Соседка специально прикармливает птиц перед её домом, что бы к ней было не пройти от птичьего помёта.

Внезапно зазвонил телефон. Кэсьен снял трубку, извинившись перед клиентом. Это был Бенджамен.

-Привет, Хапп! - бодро сказал он. - Там у тебя ничего за ночь не произошло, за что бы мы должны были тебе ещё сотенку?

-Нет. Но сегодня ожидается, - ответил Кэсьен. -Слушай, у меня пара вопросов, в которых ты можешь помочь. Я хочу порыскать насчёт нескольких мелких писак.

-Да?

-У вас там есть специалист по Роберту Говарду?

В трубке молчали.

-Ну, тот, кто написал «Конана-Варвара».

-Ну, я специалист. Я с ним много разговаривал. Это не «мелкий писака» - сказал Бен.

-Есть такая теория, что, мол, ему мать кидала идеи. Поэтому он застрелился, когда она была при смерти.

-Кто тебе сказал такую чушь? Ему никто не был нужен, идеи из него пёрли, как бамбук в джунглях.

-А что тогда застрелился?

-Ну да, есть момент. За месяц-два он уже планировал самоубийство.

-Как это? Ведь, наверно, он был поглощен какими-то этими затеями? Ну, которые пёрли, как бамбук, - настаивал Кэсьен.

-Вот тут он немножко охладел. За два месяца ничего не написал — это для него совершенно необычно.

-Понятно. Второй вопрос, - продолжил Кэсьен. - Поэтесса Локи, у неё была какая-нибудь близкая подруга?

-Не было у этой суки подруг.

-Как, вообще?

-Вообще. А любовников она душила подушками.

Кэсьен задумался.

-Это всё? - спросил Бен.

-Да, всё, - ответил Кэсьен.

-Как начнёте что-то штурмовать, позови. В любое время дня и ночи, - напомнил Бен.

-Обязательно, - отозвался детектив, и положил трубку.

С выражением «что поделаешь?» он обернулся к посетительнице:

-Есть один способ. Некоторые птицы плохо переносят куркуму. А по цвету она напоминает хлебные крошки.

-Да что Вы! - вознегодовала старушенция. - Если хоть птичка сдохнет, она меня пристрелит!

-Они не сдохнут. Их просто вырвет. Раз, два — и они запомнят, что тут плохое угощение.

Старушка подумала, блеснула очками.

-Интересно предложение. Сколько с меня?

-Шестнадцать долларов. В случае неудачи, возвращаю деньги.

-Откуда такие расценки? - возмутилась она.

Кэсьен развёл руками — а что делать?

-До чего в Пасадене всё дорого! - мрачно заключила старушка. - А Вы не хотите вместо этого заплатить мне четыре?

-За что? - спросил Кэсьен.

-Я назову Вам лучшую подругу той поэтессы. О которой Вы спрашивала по телефону. Локи.

Кэсьен подумал.

-Дороговато.

-Ну, как хотите, - сказала старушка, доставая кошелек.

-Может, сойдёмся на нуле долларов? - предложил Кэсьен.

-Хорошо, ноль, - так ноль. Моя дочь — лучшая и единственная подруга Локи, - быстро сказала клиентка, пока он не передумал. И спрятала кошелек обратно.

-Вы знаете, я с Вами согласен. Эта наша Пасадена — какая-то обдираловка! - воскликнул Кэсьен в ярости.

87

Мисс Джонстон жила в Голливуде. Придётся опять ехать! За шестнадцать не уплаченных долларов старушенция написала и любезное письмо.

Волка ноги кормят. Не было и полудня, когда он добрался до домика в Голливуде. К счастью, хозяйка была там, и открыла на звонок.

-Добрый день! - приподнял шляпу Кэсьен.

-Вот это правильно, - смерила она его взглядом. - Репортёр должен быть покрасивее и помоложе, а не эти, лысые и шустрые. А то пришлют какого-нибудь африканского бородавочника...

-Сожалею, мисс Джонстон, но я — детектив.

-Вот это круть! Можно сказать, редкая удача мне выпала сегодня. Настоящий, не киношный? И удостоверение есть?

Кэсьен показал.

-Кэсьен... Кэс... Самый молодой детектив в стране? - полюбопытствовала Джонстон.

-Что Вы, мисс, я на третьем месте.

-Называйте меня просто Милли. Я — Милдред.

-Вопрос крошечный. Говорят, Вы были ближайшей подругой поэтессы Локи...

- С этими словами Кэсьен вручил ей записку от мамы. Женщина пробежала её глазами.

-Понятно. Зайдёте?

-Почему «нет»? - пожал плечами детектив.

88

В гостиной буйствовали цветочки. Цветочки на обоях, диванах, подушках. Пестрило в глазах.

-Я неудобно себя чувствую в этом малоприличном халате, - сказала Милли, и вышла. Через некоторое время она появилась с кока-колой, парой бокалов и в чём-то гораздо менее приличном.

- У Локи, строго говоря, последний год подруг не было, - сказал она, отпив.

-Она изменилась последний год?

-Да, и сильно. Главное — то бухтела, она какая великая поэтесса, и сочиняла дешевку. И вдруг перестала бухтеть, и выдала шедевры. Я подразумеваю «Шепчущего», конечно.

-А какие-нибудь ещё изменения произошли? Не помните? - спросил Кэсьен.

-Не помню? Как уж тут не помнить! Облик у неё стал зверский, просто зверский. Отрастила волосы. И зубы, наверно, выросли, как у вампира. Шучу... Ты, конечно, по поводу Дэвида Ньюсома. Убивала ли она его?

-Да, убивала ли она его? - поддакнул Кэсьен.

-Ну, и что с того? Ньюсома надо было убить. Это тебе, милый Кэс, любой скажет. Лучше бы поискал, кто её зарезал. Ведь так и не нашли.

-Спасибо.

-Что, это были и все твои вопросы? - разочаровалась Милли.

-Милли, - Кэсьен погладил её по руке пальчиком, - может, ты знаешь ещё что-то важное, но я не знаю вопроса...

-Я знаю самое важное. Только высоколобые кретины, что пишут эссе о поэзии, никогда не спросят об этом Милли Джонстон. Сорвут глотки в спорах, но не спросят.

-Самое важное? Что это?

-Ну, тебе-то не надо. Ты же детектив.

-Заинтриговала, и бросила? - обиженно прошептал Кэсьен.

-Да не нужно тебе это. Так же, как второсортная престарелая старлетка Голливуда.

Вместо ответа Кэсьен встал, подошёл к дивану. Милли вопросительно смотрела на него снизу вверх. Вдруг Кэсьен упал на неё и приступил к длительному поцелую.

-Бог мой! - ахнула Милли, отдышавшись, - Да у тебя опыт!

-Да, - сказал Кэсьен. - Опыт в добывании информации. У каждого детектива свой метод. Что самое важное они забыли спросить?

И он поцеловал её гораздо предметнее.

-Вероятно, ещё ни одна дама моего возраста не сумел от тебя ничего утаить, - выдохнула Милли. - Я знаю, кому посвящен цикл «Шепчу...»

Кэсьен чуть сдвинул её декольте и поцеловал туда.

-Да я просто горю на работе, - сказал он. - И кому посвящен этот дурацкий цикл?

-Её серьге. Под волосами она носила серьгу с малиновым шерлом. Она считала этот камень шепчущим демоном.

89

Кэсьен вышел и пошёл по дорожке к машине. Милли, в полуспущенном платье, прикрыв грудь ладошкой, послала ему воздушный поцелуй из дверей. Он широко улыбнулся и помахал ручкой.

У первого бара он остановился. Здесь был телефон. Он сверился с записной книжкой, набрал номер:

-Лейтенанта Фокса.

-Кто спрашивает? - осведомились на том конце.

-Детектив Хапп.

-Сейчас найдём. Ждите.

Прошло с минуту, прежде чем притащили требуемого Фокса.

-Да. Хапп? Фокс слушает.

-Дело я считаю почти законченным. Вы в Санта-Монике, я сейчас в Голливуде. Может встретимся где-то на полпути?

-Вы считаете законченным дело об убийстве эсквайра? - удивился Фокс.

-Да.

-Пересечение Пико-Бульвар и Оверланд-Авеню? - предложил Фокс.

-Согласен, - сказал Кэсьен.

90

Вообще-то здесь была закусочная с хот-догами. Но перед ней были столики, где посидеть. И никого вокруг.

Фокс привёл с собой троицу полицейских, и все были серьёзно вооружены.

-Вам что-то заказать? У нас с собой хорошее виски, - сказал Фокс и выставил бутылку.

-Немного можно.

Фокс прошёл к двери и крикнул:

-Бармен, рюмки!

Вышел бармен, с неудовольствием воззрился на бутылку:

-У нас не приносят с собой напитков.

Вся команда Фокса дружно полезла во внутренние карманы. Перед барменом раскрылись четыре полицейских удостоверения. Кэсьен подумал, и добавил своё.

-Следственная необходимость, - сказал Фокс.

Появились рюмки для следственной необходимости. Все выпили. Один полицейский стал у двери, что бы бармен не подслушивал.

Кэсьен достал набор фото и выложил его на стол. Он убрал лишь одно — Говарда.

-Чем отличаются эти люди от обычных? Общее отличие?

Полицейские вгляделись.

-Придурки, - пожал плечами один из полицейских.

-Впечатление придурков им придаёт то, что тем или иным способом у них закрыто хотя бы одно ухо, или его часть, - сказал Кэсьен. - В наше время мужчине надо исхитриться, что бы не показывать ухо.

-А ведь верно! - воскликнул Фокс. -Это что, какая-то секта?

-Совершенно верно. Секта. Вот её глава, - он достал фото Ойсина Дурмана, и бросил поверх.

Полицейские вгляделись.

-Этого я знаю, - сказал один из полицейских. -Совсем недавно видел.

-Возможно, когда он ехал убивать Ноэля Эрскина, - небрежно бросил Кэсьен. - А может, и раньше. Это книгоиздатель Ойсин Дурман, его издательство тут неподалеку, в Калвер-Сити.

-Ты можешь доказать это, парень? - спросил Фокс.

-Нет. Дело в том, что Ойсин Дурман умер ещё год назад.

Полицейские возбуждённо загудели.

-Вернёмся к секте, - не обращая внимания, продолжил Кэсьен. - Вот Вы видите труп. Причем шесть пуль — в глаз, в грудь, в висок и так далее. Вся обойма револьвера. А потом видите этого человека живым. Что Вы подумаете?

Полицейские недоуменно переглядывались.

-Что это Христос... - со смешком сказал кто-то.

-Вот! - воскликнул Кэсьен. - Верно! Представим, что Дурманов на самом деле два брата-близнеца. Они ведут замкнутый образ жизни, никто в это толком не вникал. Какие возможности для того, что бы морочить голову? Быть в двух местах одновременно? В конце концов, даже воскреснуть?

-Интересно, - произнёс Фокс. - К чему ты клонишь?

-Они создали секту, потому легко могли творить очень достоверные «чудеса». И удостоверить других, что издательством «Оссиан» руководит сам Дьявол. Секта эта была очень странная. Принадлежностью к ней была серьга. А что бы туда вступить, ты должен убить человека с серьгой и забрать её себе. И состояла она из писателей или поэтов.

-Господи, а им-то это зачем?

-Это была «волшебная» серьга. Ты получал невиданный талант и перспективу стать мировой знаменитостью. На самом деле, воздействовал сам факт, что ты — убийца, плюс наркотики и прочее. Человек начинал творить совсем по-иному. Но конечно,они верили, что им нашептывает серьга в ухе.

-А какой прок с этого? - спросил Фокс.

-Дурманы забывали заплатить гонорар убитым. Кто вообще знал, что им передана рукопись? Придерживали лучшие опусы, что бы в один прекрасный день обрушить на прилавки. Хорошие сценарии тоже большая ценность. А может, и просто сдирали деньги с очередного «посвященного». Или брали в долг — перед убийством.

-Какая-то нелепая махинация, - поморщился Фокс. - Эсквайр их раскусил?

-Да. У него уже была серьга — он срезал её вместе с ушами Лардоса. Может быть, он в неё даже верил. Нахватался мистики в Китае.

-Подожди, что ты нам предлагаешь? Отправиться штурмовать издательство Ойсина, что бы обнаружить год назад умершего владельца? Ну и что, улик-то нет? - сказал Фокс.

-Я вам рассказал, как обстоит дело. Что дальше — решать Вам. Но улики вряд ли потребуются. Ойсин не знает, с чего Вы припёрлись. Он будет уверен, что кто-то засёк его у эсквайра. И начнёт перестрелку. Ели Вы его вдруг там найдёте. Только может, его не легко застать. Поспрошайте работников — вдруг, как они даже не знают, что хозяин год, как умер?

-Позвонить, спросить во сколько он бывает на работе? - нервно хохотнул кто-то.

-М-да, парень, - сказал Фокс. -Ты, может, раскрыл самое бредовое дело, о котором я слышал. Но толку от этого...

91

Кэйсин вернулся в Пасадену далеко за полдень. Он поехал в офис. Миссис Хайуорд опять перехватила его и сказала:

-Вас спрашивала Ваша соседка.

Поэтому он постучался к Дороти.

-Войдите!

Кэсьен открыл дверь, и увидел, что стол перед Дороти накрыт скатертью, на которой в ведёрке со льдом шампанское. Фрукты, пирожные...

-О! - воскликнул он. - С чем я должен поздравить?

-Ни с чем, - ответила Дороти, одетая в новое платье. - Я хочу расширить дело. Проходи, гостем будешь.

К столу поближе был подтащен диванчик. Кэсьен сел на него.

-Будут ещё гости?

-Ни в коем случае, - сказала она таинственно. - Они могут перехватить идею. Они же все - конкуренты!

-И в чем идея? - спросил Кэсьен. - Или мне тоже нельзя?

-Ты её инициировал, - ответила Дороти. -Я сходила в библиотеку, спросила что это за книга - «Модель. Проблемы позирования». Библиотекарша поморщилась и сказала, как ты. «Девушка из Пасадены, девушка из Пасадены, чем это Вы интересуетесь?»

Кэсьен засмеялся.

-Тем не менее я поняла, что я - тёмная дура, которая не знает о великом фотографе Вилли Мартенсене. Который не так давно под следствием заявил, что вот эти гадкие фото — вовсе не его, и быстренько перебрался из Голливуда в Лагуна-Бич, - продолжила Дороти.

-Самое бесстыдное место в Калифорнии?

-Да. Там у него школа фотографии. Вот я и поехала искать эту школу.

-Зачем?

-Расспросить, не был ли он на Шенандоа, восемьсот пятьдесят пять. Когда готовилась его книга.

-Сколько раз просить тебя не соваться,... - вздохнул Кэсьен.

-... и всё бесполезно, - докончила девушка. - Нашла я этого Мартенсена. Мэтр удалялся по склонам Лагуна-Бич, а три натурщицы тащили за ним уйму фотопринадлежностей. Увидев такое, я представилась владельцев фирмы сумок и амуниции. Которая интересуется, нельзя ли облегчить страдания фотографов созданием специальных сумок со многими отделениями. И для этого обратилась к ведущему мастеру современной фотографии...

-Слушай, ты врёшь, почти как я! - изумился Кэсьен.

-Почему же «вру»? Мэтр тут же объявил привал и начал рисовать мне схемы сумок.

Дороти с торжеством вытащила пару листиков с грубыми каракулями.

-Потом мы немного выпили, - сказала Дороти, - у меня ведь было с собой...

-У тебя с собой было? - нахмурился Кэсьен.

-Да, и я навела беседу на Ойсина Дурмана. Тут мэтр как-то странно помрачнел. Он сказал, что благообразный старик сам занимался фотографией. Они их обсуждали у Дурмана в Сан-Марино. Но те фото не могут быть показаны публике,и хранятся в тайнике. На них не просто голые женщины, а голые женщины с сюжетом. В общем, они произвели на него такое впечатление, что он сделал свои лучшие работы. Увы, он тоже не может их никому показать!

-А что потом?

-Потом я решила заняться сумками для фотопринадлежностей всерьёз. Этим никто ещё не занимался.

-Нет, я в смысле, ты поехала домой?

-Ну, не совсем... - смутилась Дороти. - Нужно же было посмотреть, как он работает. Как часто приходится... э... расчехлять то или иное оборудование.

-А тебя он, случайно, не стал фотографировать?

-Да что ты! Там такие красавицы!

-Не всегда для хорошего фото нужна красавица. И не всегда — лицо.

-Не знаю-не знаю, - отвергла Дороти гнусные намёки. - Ты шампанское будешь открывать? Как, кстати, твои дела?

-Мои дела кончились. Всё раскрыто. Завтра, может, будет в газетах. Я звонил знакомому корреспонденту, что бы он был наготове, - сказал Кэсьен, открывая бутылку.

-Послушай, ты не мог бы называть меня «Дотти»? - вдруг спросила девушка.

-Я попробую.

Пробка ударила в потолок.

92

-А на самом деле? - спросил Кэсьен.

Дороти полусидела, положив голову ему на плечо, с бокалом в руке. Началась вторая бутылка шампанского.

-Что — на самом деле? - она сделала вид, что не поняла.

-Ты предполагаешь, что я поверю, что девушка из Пасадены не попросит мэтра фотографии показать свои секретные работы?

-Ну... он же был... это... в горах, - возразила Дороти.

-Не целый же день. А тебя не было целый день. До Лагуна-Бич полтора часа езды.

-Ну, попросила. Что такого? - надулась Дороти. - Он наотрез отказался.

-Ты предполагаешь, что я поверю, что мэтр сомнительных фотографий откажет себе в удовольствии показать их девушке из Пасадены?

-Ну подумаешь, показал, - сказала она. - Наливай!

Они выпили ещё.

-Ты не знаешь всего... - захихикала Дороти. - Он не только показал. Я их выпросила. На время, под залог!

-Верю, - сказал Кэсьен. - Дороти из Пасадены свернёт горы! Ну, показывай.

-Так сразу? - засмущалась она. -Что опять «Дороти»? Дотти! Дотти!

93

Они сидели рядышком. Кэсьен перевернул страницу альбомчика.

-Ох, блин, - сказал он, и прикрыл глаза рукой.

-Круто, да? - спросила Дороти. Она была пьяна. - Как она по нему... Дай, попробую тебя так поцеловать?

Дороти обхватила Кэсьена и стала стекать своей грудью по его голове.

-Это, слушай,... не надо... - промычал Кэсьен.

-Переверни страницу, - скомандовала девушка. И сама её перевернула.

-Боже, - ахнул Кэсьен.

-Какая гадость, а? Совсем голая официантка разносит жирным стариканам их «Сельтерскую»! - откомментировала Дороти. И опять полезла целоваться.

-Дороти, так и до греха недалеко, - сказал Кэсьен.

-Дотти, - сказала девушка. - Знаешь, что со мной было ночью? Я вообще не спала! Приснилось лишь, что ты сидишь в парке на скамейке, а я иду к тебе. И ты так улыбаешься... А на коленях — портфель. И я знаю, сейчас ты уберёшь портфель и я увижу... увижу что-то страшное!

-Ужас! Вот поэтому эти фотки никогда не будут показаны миру! - сказал Кэсьен. - Что бы девушки по ночам спали.

-Но самого главного я тебе так и не сказала! - Дороти захихикала.

-Что, было ещё что-то?

-Поцелуй — узнаешь, - потребовала она. Кэсьен осторожно поцеловал.

-Нет, не так, - отвергла девушка. - Как тогда. В машине.

Кэсьен поцеловал ещё раз.

-Ну, нет же! - топнула она ногой. И чуть тронула вырез платья.

-Делать нечего, - сказал Кэсьен. Он тоже был не трезв. Он залез рукой в вырез и приложился к губам.

-Вот это — другое дело, - прошептала Дороти. И вытащила откуда-то ещё фото, - Смотри...

Кэсьен посмотрел.

-Приятная и совсем голая девушка. Жаль, отвернулась, - сказал он. - Хорошая фотография.

-Это же я, - сказала Дороти, и, откидываясь на диван, увлекла его за собой — Он меня сфотографировал. Называй меня Дотти, ну пожалуйста?

94

Голова Дороти откинулась за валик дивана. Глаза закатились.

-А... а... а..., - выдыхала она в такт.

78

А вот здесь не светилось ничего.

Калвер-Сити, страшилка Лос-Анжелеса. Поле, несколько сараев, забор, - и пойми, что это за улица! Опять какой-то завод… Приходилось останавливаться и светить фонариком в поисках руководящих надписей. Надписи встречались, и даже руководящие, но они мало проясняли географическое местоположение.

Изредка лаяли. Возможно, собаки.

Он увидел в конце какого-то тупика силуэт. Более мрачный тупик, чем другие - наверно, туда. Небольшое, грязное двухэтажное здание красного кирпича, в котором не светилось ни окна, являлось счастливым обладателем жестяной таблички:

«Издательство Оссиан»

Дверь заперта на пудовый замок таких размеров, что для отмычки сгодилась бы кочерга. Только её не требовалось - гвозди скоб были загнаны в труху, и легко вытащились. Кэсьен осторожно опустил скобу, что бы не загремела. Хотя бояться было некого. Он вошёл.

Внутри пахло бумагой, типографской краской, железом и машинным маслом. На втором этаже находилось несколько кабинетов, закрытых на ключ. Коридор заканчивался дверью, над которой имелась позеленевшая бронзовая табличка:

«Ойсин Дурман»

- Ойсин? Ты же умер? – спросил Кэсьен сам себя.

Эта дверь была не заперта. В кабинете не было ничего интересного. Может, это кабинет-музей?

Кэсьен спустился вниз. Это, видимо, склад продукции. Ещё ниже, в подвале, располагалась печатня. Там было совсем темно, и свет фонарика выхватывал наборные столы, машины…

- Может, Вам включить свет? – спросил кто-то из темноты.

Кэсьен отпрыгнул в сторону. Зажегся свет.

- Что Вы так волнуетесь, детектив Хэпп? – спросил тот же голос. – Вы не представляете никакого интереса.

Голос принадлежал старику с роскошной белой бородой и длинными седыми волосами, который сидел за столом наборщика.

79

 

- Кто Вы? – спросил Кэсьен, наставив на старика «люгер».

- Ойсин Дурман, владелец этого издательства, - сказал старик.

- Полиция Пасадены сказала, Вы умерли год назад.

- Если она так считает, то всё идёт своим чередом, - кивнул старик. – Что Вы здесь ищете?

- Убийцу Ноэля Эрскина.

- Не стоит лгать непрерывно. Иногда надо делать передышки. Вы не могли его искать, так как думали, что тут никого нет. Тем не менее, нашли, - Дурман показал пальцем на себя.

- За что Вы его убили?

- Неверный вопрос. Никто не спрашивает выигравшего коня на ипподроме, за что он обыграл остальных.

Кэсьен замолчал. Молчал и старик.

- Вот это правильно. Подумайте прежде, хотите ли Вы что-то спросить. У меня времени сколько угодно, - прокомментировал старик это молчание.

- Вас не интересуют дневники эсквайра? – спросил Кэсьен.

- Его дневники у меня. Он пытался ими прижать. У Вас нет никаких дневников, но Вы сделали им столь хорошую рекламу, что стоит опубликовать подлинные и на этом заработать, - усмехнулся старик.

-Вы уверены, что это все дневники? – спросил детектив с намёком.

Дурман медленно сказал:

- Представьте, что существует заклинание, обращающее человека в дракона. Что бы его узнать, надо его прочитать. Как только прочитаете, превратитесь в дракона. Если Вы его не знаете, Вы абсолютно не интересуете драконов. Если Вы его узнали, Вас абсолютно не интересуют люди. Промежуточного положения нет.

-Да? Но эсквайр не был драконом, а Вы его убили. Чем же он так Вас «заинтересовал»? – возразил Кэсьен.

- Сэр Ноэль пытался загрести жар чужими руками.

- И меня Вы тоже попытаетесь убить, – заявил Кэсьен.

- Зачем? – удивился старик. – Вы - рычажок, который перевёлся из положения «А» в положение...- он ему что-то кинул,…«Б». Ваша функция выполнена. До свидания, рычажок.

Кэсьен поймал то, что кинули, и посмотрел. Литера буквы «В». Неправильная. Она не была зеркальна букве «В».

На пути к лестнице Кэсьен обернулся.

- Значит, будут ещё убитые писатели?

-Как далеко Вы продвинулись. Никто, кроме них самих – даже я, - не имеет к их убийству отношения. Они убивают из собственного энтузиазма. Взять, например, Лардоса. Он даже не писатель детективов. Но изобрёл такой способ убийства, что полиция Пасадены не может о нём и заикнуться. И никакой таинственный Фу Манчу ему не подсказывал. Если бы за Брайеном месяц уже не следил эсквайр, эта смерть осталась под семью замками.

Кэсьен взялся за перила, но снова обернулся:

-А врать всё-таки полезно. Тренированный во лжи лучше её распознаёт.

-Вы на что-то намекаете?

-Если бы я не представлял для Вас интереса, Вы не сидели бы здесь и не ждали меня, - сказал Кэсьен, поднимаясь по лестнице.

-Я же умер. Не всё ли равно, где находиться телу, - изрёк старик.

 

ДЕНЬ ПЯТЫЙ

80

По пути в свой офис, Кэсьен заглянул в дверь Дороти. Она была уже на месте, заметила его и кивнула, не отрываясь от щебетания по телефону.

Через несколько минут девушка появилась на пороге.

-Привет, сосед. Что-то надо?

-Нет. Посмотрел, жива ли, - ответил Кэсьен.

-Сегодня ничего, только в желудке как будто не кишки, а голуби. Да, ты не хочешь развесить у себя образцы моих фирм?

-Не растрачивай продукцию попусту. Обычно у меня три старушенции в день.

-Ты не представляешь, до чего они любят оружие большого калибра. Тем более те, которые обращаются к детективу. Калибр пропорционален возрасту.

Этим она вроде всё сказала, но уходить не спешила.

-Кэсьен... а ты не покажешь ещё раз...

-Что? - не понял детектив.

-Ну... тот рисунок, - смутилась она.

-Вчера отдал заказчику, - развёл руками Кэсьен.

-А что, на них есть заказчики? - удивилась девушка.

-Девушка из Пасадены, девушка из Пасадены. Чем Вы интересуетесь! - Кэсьен изобразил глубокое презрение.

-Значит, это правда, - задумчиво сказала Дороти.

-Что?

-Одна из газет написала, что дом на Шенандоа хранит много приятных неожиданностей. Какую-нибудь коллекцию фотографий Дурмана и его собственные - где-нибудь за поворачивающимся стеллажом.

-Вполне может быть. Его издательство как-то выпустило книгу «Модель. Проблемы позирования». Не спеши в библиотеку — тебе её не выдадут.

-Меня голые женщины не интересуют! - рассердилась Дороти. - Пока, сосед!

И ушла.

- И зачем же тогда мой рисунок? - покачал головой вслед детектив.

81

Кэсьен набрал номер Арчи Симака. Секретарша быстро переключила на него.

-Доброе утро, детектив Хапп. Хорошо, что Вы позвонили. - начал Симак с места в карьер. - У меня появилась идея насчёт цепи убиенных. Кстати, это ведь реальные люди, а не абстрактная теория, полагаю?

-Да. В ней восемь конкретных имён. А я договорился с гипнотизёром. Он говорит, что мог бы снять гипноз — если он был. Вы не дадите адрес этого парнишки?

-Я бы хотел съездить вместе с Вами. Вы не хотите, что бы я побыл пока Вашим Ватсоном?

-Вы, вероятно, очень занятый человек, - возразил Кэсьен.

-Моё любопытство на порядок больше моей занятости. К тому же, Людвиг неподалёку от лабораторий «Электрик Фьючере», где я сейчас нахожусь.

-Хорошо, диктуйте адрес, - сдался детектив.

-Вас встретят у ворот. Записывайте...

82

В эти пыльные северные пригороды Кэсьен ещё не забирался. Выжженную пустыню расчертила сетка не застроенных кварталов. Роль растительности исполняли черные столбы электролиний. Он проехал полквартала железных ферм, увешенных гроздьями белых фарфоровых изоляторов, как какими-то фруктами, и сразу за ними стоял цех, облицованный глазурованным кирпичом. Выложено «Электрик Фьечере» во всю стену. Девушка рядом с воротами, которая чувствовала себя, вероятно, не лучше цыплёнка на сковородке, замахала шляпой.

Ворота заметили его издалека и плавно раскрывались.

Он подрулил ко входу. Они с девушкой вошли в здание. Там было темно и прохладно. Девушка привела его в кабинет, но он оказался пуст.

-В лаборатории. Вечно он пригласит кого-то, а сам не может оторваться.

Он проследовал за ней.

Арчи Симак спорил с парой подчинённых, яростно размахивая паяльником. Перед ними стояло некое железное чудище, которое, обладая известным воображением, можно было принять за негра. Железный негр курил — именно курил!

Пахло канифолью и нецензурными выражениями.

Симак увидел Кэсьена, быстро подошёл и пожал руку.

-Быстро добрались, - сказал он.

-Да не сказать, - заметил детектив. Но Арчи мало интересовали подобные замечания.

-Едва отвернёшься, эти кретины опять выпиливают своего железного индейца. В прошлый раз робот ещё не вынимал трубку и не подмигивал. А главное, был бы практический выхлоп от засранцев — так ради бога, мастрячьте хоть механическую проститутку!

-А что может подразумеваться под «практическим выходом»? Суперброня? Суперпушка?

-Деньги налогоплательщиков пусть жрут те, у кого руки из задницы. Нормальный инвентор не занимается военными заказами. Это же мизер.

-Мизер? - удивился детектив.

-Вы знаете, сколько загребает Жорж Клод на своей неоновой трубке? Десять миллионов в год! Столько стоит хороший линкор! Если я сделаю простейшую вещь — прибор, который будет улавливать приближение человека, и раскрывать перед ним дверь, это прибыль такого же порядка!

-Сделайте мне железную майку, - попросил Кэсьен.

-Не наш профиль. Да и не пойдут. Американские фараоны желают выглядеть бесстрашными идиотами. А так — в мире существуют стальные жилеты. Да... стоп... Вы ко мне по какому вопросу?

-Свозить Людвига ко гипнотизёру.

-Ах, да! Пойдёмте.

Арчи схватил его за руку и потащил за собой. Повернул какой-то рубильник — и открылся вход в гараж. Всё, что здесь стояло, было длинное и приземистое. Симак подвёл его к черной двухместной машине с огромными крыльями, отделанными пучками параллельных хромированных планок:

-Садитесь.

-Но я приехал на машине, - возразил Кэсьен.

-Отказываетесь от полёта на «Бьюик- игрек-джоб»? - удивился Арчи. Но наконец сообразил, что сказал ему собеседник. - А, ну да. Не хотите возвращаться сюда. Цените своё время. А у Вас какая машина?

-Хаппмобиль, - сказал детектив упавшим голосом.

-Джордж! - крикнул кому-то Арчи. - Отгони «хаппмобиль» детектива Хаппа в Лос-Анжелес. Я тебя там заберу! Какой адрес гипнотизёра? - обратился он к Кэсьену.

-Седьмая стрит, пятьсот четырнадцать! Рядом с «Истерн Коламбия», - крикнул детектив невидимому Джорджу.

83

Ворота гаража открылись, и они рванулись.

-Вот, что я спрошу, - сказал Симак, почти не глядя на дорогу, - ради чего писатель может и убить?

-Стать знаменитостью, - ответил Кэсьен.

-Он станет ей, если будет здорово писать. Для этого надо обладать талантом. Что бы решиться на такое, надо быть твёрдо уверенным, что ты получишь то, что хочешь. А как увериться, что ты, скажем, получишь талант?

-Вы несёте бред, - сказал Кэсьен. - Талант не купишь.

-Я переговорил с другом Людвига, Рэем. Тот говорит, что вроде тот рассказ был о «передаче таланта». Для того, что бы он перешёл к тебе, надо обязательно убить предыдущего владельца. Будь я дьяволом, как бы я соблазнил на такое преступление?

-Ну, положим. Чисто умозрительно. Как?

-Я бы имел два произведения одного и того же автора. Вот это он написал до того, а вот это — после моего чудодейственного ритуала. Моя жертва читает, и поскольку она тоже обладает в литературе знаниями, тут же понимает, каким гением она станет от воздействия этого средства. И готова на всё.

-Ненаучная фантастика, - отмёл детектив.

-Они все что-то писали. И это где-то хранится. Это должны быть эффектные вещи, которые убедили других, - Арчи опять не обратил большого внимания на слова собеседника. - Как я понимаю, то, что они писали в последний период, никто не видел.

-Ошибаетесь, - возразил Кэсьен. -Брайен Ройч, убитый в Пасадене, написал целый роман, и это точно такая же чихня, как всё то, что он пытался пихнуть в Голливуд до того.

Это удручило Арчи. Но всего на пару минут:

-Роман подменили! - заявил он.

-Лос-Анжелес Таймс пишет про Брайана много — его все знали. Вечно лез со своими бездарными сценариями. Про тот, роман, что найден у бассейна, там сказано, «его типичное высасывание из пальца». Это точно Ройча, а не кого-то ещё. Может, какой-то старый, который он никому не показывал?

-М-да, - расстроился Арчи. - Вот это невероятно. Уж писателей я знаю. Ладно, но вопрос, что другие писали перед смертью, остаётся. Найти бы.

-Поэтесса Локи оставила цикл «Шепчущему».

-Она была в этом «списке восьми»?

-Да.

-Этот её цикл, может быть, и гениален, - заметил Арчи. - Ещё бы понять, про что он. Но во всяком случае, лучше всего, что она писала до того...

84

Они легко извлекли паренька из места его работы — не то склада, не то магазина. Белокурый, похожий на ангела, Людвиг устроился между ними. Могучие кресла «Бьюика» это вполне позволяли.

Людвиг молчал, как ископаемая рыба. Лишь к даунтауну Лос-Анжелеса он не устоял перед напором Арчи.

-Неужели совсем ничего не пишешь? - подначивал его технарь.

-Вы бы лучше смотрели на улицу, - ответил Людвиг.

-Это ещё зачем? Этой штуке, - он похлопал по рулю, - все сами дорогу уступают. Как раньше гангстерам на «дюзнеберге».

-И столбы? - мрачно спросил Людвиг.

-Я тебе не верю. Ты не можешь не писать.

-Это почему? - упирался Людвиг.

-Да потому что ты писал неплохо, дурень, - пустился Симак на откровенную лесть. - Что бы самый лучший вдруг перестал... Так не бывает.

-У меня не получается.

-Это — другой разговор, - одобрительно кивнул Арчи. - А что именно не получается?

-Я хотел... хотел докончить то, что писал Майкл Мирис. Ну, «Борода феи», - Людвиг демонстративно отвернулся от собеседника.

-Ох, ни фига себе, - присвистнул Симак. - Да вы все на Мирисе просто помешались.

-Вы ничего не понимаете! - сразу бросился в бой парень. - «Борода феи» - такие будут сказки будущего. Далекого будущего.

-Успокойся, парень. Я и сам бы его дописал, если бы знал, как. Если когда-либо у тебя получится, я его издам, не сомневайся. Приехали.

Они резко затормозили. К счастью, дом пятьсот четырнадцать имел всего четыре этажа, поэтому, вероятно, там было куда вставить длиннющий «Бьюик».

Они вышли. Перед машиной сразу стали собираться зеваки. Лос-Анжелесцы любопытны, а машина ведь была концептом следующих десятилетий.

Арчи и Людвиг замерли перед перечнем съёмщиков, и читали его.

-Неужели сюда? - изумился Симак. Кэсьен молча стал подниматься по лестнице.

85

Увидев Эриксона, Людвиг оробел. Его уложили на ложе. В комнате стояла полутьма, стены имели дополнительную звукоизоляцию.

Гипнотизёр работал уже довольно долго. От его слов и голоса и Кэсьену стало не по себе, голова кружилась — но возбуждённый Людвиг всё никак не впадал в транс.

- Насколько хватает глаз, к небу поднимаются деревья. Не одно, не два, не десяток, а тысячи. Мощные стволы, могучие деревья высотой с дом, зеленые-зеленые, огромные, округлые, пышные, с отливающей серебром листвой, шелестящие на ветру, как мой голос, - говорил размеренно Эриксон. - Есть ли деревья там, куда ты идёшь?

-Там нет деревьев, - вдруг ответил Людвиг. - Там длинные, бесконечные заборы. Там плохо пахнет. А в конце тупика стоит дом.

-Ты сворачиваешь в тупик и открываешь дверь. Заходишь. Перед тобой лестница.

-Я поднимаюсь, иду по коридору, - сказал Людвиг.

-Толкаешь дверь. За ней...

-Белый старик. Хозяин издательства. У которого работает мой отец. Я спрашиваю его, это он убил Майкла Мириса?- проговорил Людвиг.

-Он отвечает. Он отвечает, - сказал Эриксон. - Он отвечает, или молчит?

-Он отвечает «Я». Почему? - спрашиваю я. "Потому что он отдавал всем то, что не должен".

-Что делаешь ты?

-У меня папин револьвер. Я стреляю. Я попадаю ему рядом с глазом. Старик мёртвый. Я подхожу, и стреляю ему в висок. Я стреляю ему в грудь. Я стреляю ему в шею. Я стреляю ему в рот. Я стреляю сверху в череп.

-Зачем ты это делаешь? - спросил гипнотизёр.

-Труп смертью не испортишь.

 

Мир в Гугле кое-где очень даже неплох:

Канал, лебеди летят, аккуратные домики с террасами, трамвайные рельсы... Весна. Гаага.

А если отодвинуться, то вообще всё замечательно:

Узор улиц,в который вписано и жильё, и заводы. Вот его прорисовка:

И так - все города Голландии.

А вот так - г. Санкт-Петербург. Окно в Европу:

Город четко и ясно делится на 2 части: "Окно в Европу" и "Очко в Азию":

Что же это за поля, серые, невзрачные, похожие на мусор? Чем таким бесценным застроены эти огромные территории, что редкие отчаянные улицы в них блудят, теряются, не в силах дотянуться одна до другой?

А мусор и есть. Склады, ангары,сараи, беспорядочно разбросанные цеха, свалки. Вот что это при увеличении:

.

Сколько у нас нормальной городской территории, а сколько - полигон для голливудских фильмов ужаса? Оценим:

Показан кусок, примыкающий к центру. Спальные районы дальше от центра. Серое - мусор, желтое - жизнь. Острова в океане.

До революции город окружало кольцо заводов, путей, складов. 30% промышленности Империи. В Париже, Лондоне и даже Гааге была точно такая же планировка. Но затем у нас грянула "плановая" экономика, а вот там, у "них" - остался "ужас рыночной стихии". В результате "стихии" земли, примыкающие к центру, дорожали, заводы оттуда бежали на окраины, сетка улиц равномерно разрасталась.

А мы... перенесли ЛЮДЕЙ. Отнесли жильё ЗА заводы. И тонкими хилыми щупальцами, линиями метро, часом езды до работы - потянулись к спальным районам. В 1982, кажись, на Мадридском мировом съезде урбанистов от СССР была ленинградская делегация, которая оказалась единственной, заявившей, что в городе - никаких проблем. В расцвет принципов планировки, которые приведут к сегодняшнему вымиранию столиц в пробках.

Потратим часик работы, проведём мысленный эксперимент:   

Сколько сломали? Сотню сараев, ангаров и два приличных дома. Пробки исчезли навсегда. Как и в Гааге они невозможны - при такой частоте и связности улиц."Разграфлёная" земля  подскочила в цене.

Много бульдозеров и пара лет работы.

Переноса заводов не требуется: сегодня не существует в Питере завода, по которому нельзя было бы проложить 25-ти метровую улицу без вреда для производства. Более того, в километровых корпусах отсутствует жизнь - и их, конечно, надо проламывать. Сегодня в мире и нет конвейеров такой длины. Автомобили делают в промзоне, а не в центре. А уж у нас...Посмотрите в инете на рейды "сталкеров" по действующему Химкинскому заводу ракетных двигателей - и возникает вопрос, почему дублёр Ленинградки не проложить сквозь него, а не по лесу? Благо отравленная земля ни под что, кроме трассы, не годится?

Что скажут на наш умственный эксперимент г-да губернаторы? Что они всё это знают, но это частная территория. Нельзя. Беспочвенный бред.

То есть, все развязки и страды вокруг Парижа, Лондона или какого-нибудь Цинцинатти ими представляются проложенными по бесхозной земле (!).

На деле никто из горадминистрации не подъезжал и не спрашивал владельцев хиреющих территорий. А вдруг они с восторгом отдадут землю, переместят съёмщиков, что бы стать центром города и цивилизацией? Нет уж, скорее, сами, от отчаяния, соберут съезд и будут просить администрацию о том, что бы им разрешили проводить собственные дороги по своей земле... и не вклеивать случайным образом новостройки, которые зафиксируют пробки на сто лет.